- Троицкий вариант — Наука - http://trv-science.ru -

Об агентах и реагентах

Константин Северинов,  докт. биол. наук, зав. лабораторией молекулярной генетики микроорганизмов  Института биологии гена РАН и лабораторией в Институте  молекулярной генетики РАН

Константин Северинов, докт. биол. наук, зав. лабораторией молекулярной генетики микроорганизмов Института биологии гена РАН и лабораторией в Институте молекулярной генетики РАН

Несколько лет назад программа Президиума Российской академии наук «Молекулярная и клеточная биология» подверглась значительному сокращению. Произошло это на фоне экономического кризиса. Программа МКБ была единственной академической программой, в которой распределение средств происходило в результате открытой экспертизы. Основным критерием при получении финансирования считались публикации в высокорейтинговых международных журналах. Несмотря на это (или именно из-за этого), академическое начальство сократило данную программу сильнее, чем другие, руководствуясь давним прокрустовым принципом «чтоб не высовывались». Кроме собственно сокращения финансирования имелась еще значительная задержка в выплатах по уже одобренным грантам: деньги в лаборатории не переводились, и, соответственно, не было ни зарплат, ни возможности закупать реагенты и оборудование для проведения опытов. Ситуация подробна описана в статье [1].

Впрочем, в те времена в стране безнаказанно оперировали «иностранные агенты», и один из наиболее опасных из них — фонд «Династия» — оперативно решил вопрос о выдаче именных стипендий молодым кандидатам наук из 50 лабораторий — получателей (а вернее, неполучателей) грантов МКБ. Стипендии выплачивались в течение года и позволили молодым ученым продолжить работы по своим научным темам и остаться в стране. Многие из них, по меткому выражению В. В. Путина, «подсели на грантовую иглу» и в дальнейшем получали гранты как от фонда «Династия», так и от более «благонадежных» источников, таких как РФФИ, и продолжают работать в России.

Но вот настали другие времена. «Иностранные агенты» идентифицированы, выведены на чистую воду и свернули свою деятельность. Российская академия отреформирована, а вновь созданное Федеральное агентство научных организаций (ФАНО) обеспечивает эффективное управление средствами для проведения научных исследований в академии и выполнение президентских указов по увеличению публикационной активности российских ученых.

Так, не проходит и недели без электронных сообщений от Александра Вадимовича Тюремнова из Отдела координации деятельности учреждений в сфере естественных наук Управления координации и обеспечения деятельности организаций в сфере науки ФАНО РФ, в которых он отечески интересуется нашими успехами, просит заполнить разнообразные таблицы о нашей работе, результатах и публикациях.

Между тем программы Президиума Академии пока существуют… Продолжает жить и программа МКБ, хотя и в сильно урезанном виде. Годовые гранты, которые в былые времена равнялись 5 млн руб. в год, усохли до чуть более чем 2 млн в 2014 году. Кончается июль 2015 года, а денег на одобренные долговременные проекты по программам Президиума РАН до сих пор нет. Таких чудовищных задержек не было даже во времена неэффективных академических менеджеров…

Говорят, что средства застряли где-то между эффективными менеджерами ФАНО и Президиумом РАН. Говорят, что размер грантов будет сокращен еще больше. Но это всё на уровне слухов, никакой официальной информации нет. Президент РАН Владимир Фортов, известный оптимист, в частном разговоре сказал, что деньги, возможно, будут к декабрю 2015 года.

Естественно, в отсутствие денег проводить научные исследования крайне затруднительно и даже невозможно. Подчеркну, что речь идет об уже одобренных исследованиях, за которые нужно отчитываться. Моим коллегам приходится оплачивать реагенты, необходимые для исследований, из собственного кармана и даже просить ведущие журналы разрешить не платить за публикацию уже принятых статей (и не все журналы на это могут пойти, в этом случае автору придется заплатить несколько тысяч долларов США из собственных средств или отказаться от публикации уже принятой в печать статьи).

Тем временем Александр Тюремнов из ФАНО продолжает отправлять ученым свои послания. Ответить ему хочется цитатой из классика: «Дуся! Вы меня озлобляете. Мы люди, измученные вашим менеджментом. Сначала деньги, а потом результаты».

А на прошлой неделе в деревне Дворики В. В. Путин заявил [2]: «Те (специалисты), кто возвращается (в Россию), добро пожаловать… мы их рады видеть, но только за то, что человек вернулся (в РФ), он не может претендовать на какие-то дополнительные коврижки и привилегии. В целом мы будем, конечно, стремиться к тому, чтобы высококлассные специалисты возвращались к нам домой, на родину, будем этому cпоспобствовать».

Я думаю, что теперь Владимир Владимирович может быть спокоен: после того как «иностранных агентов» разогнали, наши собственные агенты сделают всё возможное, чтобы к нам сюда никто не приехал ни за какие коврижки.

Статья впервые опубликована на «Полит.ру». Ее автор — профессор Сколковского института науки и технологий, профессор Университета Ратгерса (США), зав. лабораторией молекулярной, экологической и прикладной микробиологии в Санкт-Петербургском государственном политехническом университете, лауреат Scopus Award 2015.

1. www.polit.ru/article/2008/01/31/mcb

2. http://tass.ru/obschestvo/2119840

Комментарий

184-0074Алла Калмыкова, докт. биол. наук, зав. лабораторией исследования геномных повторов эукариот Института молекулярной генетики РАН, прокомментировала ТрВ-Наука ситуацию с финансированием программы МКБ:

Возможно, читатели, далекие от науки, подумают, что гранты — это какие-то дополнительные деньги сверх того, что идет на науку из госбюджета. Чтобы не было иллюзий, хочу заметить, что финансирование по грантам является единственным способом обеспечить проведение научных экспериментов, так как базовое госбюджетное финансирование обеспечивает лишь очень низкую зарплату сотрудникам (стыдно говорить какую) и покрывает часть коммунальных услуг института.

Всё остальное, т. е. оборудование, реактивы, оргтехника, ремонт лабораторий и т. д., а также зарплата научным сотрудникам и аспирантам, оплачивается из средств грантов. Правила грантовой игры во всем мире предполагают, что есть конкурс, объявлены его условия, размер гранта, его продолжительность. Ученый, выигравший грант, получает финансовые средства с начала первого года в течение 3–5 лет (обычная продолжительность грантов), чтобы нанять людей и выполнить заявленный и одобренный экспертами проект.

Казалось бы, очень простая система, но в российском варианте обладание грантом не означает ничего из перечисленного выше. Размер гранта неизвестен в момент его написания; в случае получения неизвестно, когда будут перечислены деньги в институты; «сколько дадут» на следующий год и дадут ли — неизвестно. За многие годы мы даже привыкли к этой системе со многими неизвестными, терпели «черную весну» (период, когда не было поступлений грантовых денег), потому что знали, что в апреле-мае начнутся поступления средств. Худо-бедно можно было планировать работу.

В этом году держатели грантов по академическим программам «Молекулярная и клеточная биология», «Живая природа» и другим столкнулись с новым поворотом событий. Сумма гранта урезалась на уровне слухов с начала года уже несколько раз, деньги так и не пришли (на дворе конец июля), упорно говорят о закрытии программ Президиума РАН. Но никаких официальных сведений не поступало.

На мой запрос по этому поводу куратору ФАНО нашего института, где я заведую лабораторией, А. В. Тюремнову, а также на вопрос руководителю ФАНО М. М. Котюкову на официальном сайте ФАНО «Обратная связь» я не получила ответов. Без комментариев.

Нарушены ВСЕ правила грантовой системы. Если решено закрыть программу, то обычно делается это по завершении текущих грантов, просто не объявляется новый конкурс. «Задержкой» финансирования это уже не назовешь. Я много раз с горечью проговаривала в голове, что мы НЕ сделали, а могли бы сделать в этом году. Речь идет, замечу без ложной скромности, о тех самых научных исследованиях на самом высоком международном уровне, о которых «так давно мечтали большевики».

Вместо этого я покупаю кое-какие реактивы, оплачиваю командировки и публикации в научных изданиях за свой личный счет. Моя лаборатория стала для меня этаким убыточным свечным заводиком. Похоже на кич или на дурной сон. По крайней мере, мои зарубежные коллеги просто не понимают, когда я об этом рассказываю, как это вообще возможно, и переспрашивают по нескольку раз: «Вы не шутите?» Уничтожение национального научного потенциала если и шутка, то очень злая.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Связанные статьи