- Троицкий вариант — Наука - http://trv-science.ru -

«В стрессовом состоянии дети могут не совсем точно понять экспертов»

(См. Александр Морозов, «Последнее пристанище произвола», ТрВ-Наука № 183, 14 июля 2015 года, c. 2, «Образование»)

Игорь Данилевский. Фото: «Википедия»

Игорь Данилевский. Фото: «Википедия»

Данное «послание общественности» (почти точно такой же текст А. Морозов направил в Департамент образования г. Москвы) имеет два аспекта.

Первый. Проблемы с контрольно-измерительными материалами (КИМ) и критериями проверки ЕГЭ (особенно по гуманитарным дисциплинам) существуют — кто бы сомневался! — и с этим надо разбираться, а те и другие — совершенствовать, насколько это возможно (сделать их абсолютно прозрачными и однозначными, полагаю, просто невозможно, а потому я — в отличие от г-на Морозова — являюсь принципиальным противником ЕГЭ по гуманитарному профилю: как ни бейся, а формализовать их не удастся, если не свести к простой проверки памяти детей). Однако вопрос о качестве КИМов и критериев, а также качестве проверки работ экспертами А. Морозов сводит к вопросу о субъективных впечатлениях от того, довольны ли процедурой апелляции неудовлетворенные экзаменующиеся. Это, конечно, важный вопрос, но проблема, удалось ли экспертам объяснить, в чем состояла ошибка ребенка, недовольного своей оценкой, и смог ли (и захотел ли) школьник понять это, безусловно, должна занимать подчиненное, хотя и немаловажное, место в проблемах организации и проведения ЕГЭ. Пока же, как и в прошлом году, обсуждается не то, как ребенок написал ЕГЭ и как была проверена его работа, а то, что — в передаче ребенка или его родителя — якобы сказал тот или иной член предметной комиссии на апелляции.

Второй. Конкретные факты, когда оценка работы ребенка была злонамеренно занижена.

В прошлом году Морозов уже пытался заявить о якобы неадекватной оценке работы «одной девочки». Тогда, правда, лексика г-на Морозова была несколько иной: «твари» и «суки» (извините!) были не самыми жесткими эпитетами, которыми он награждал уважаемых и очень внимательных к ребятам учительниц, которые имели несчастье оказаться в числе экспертов. Процесс апелляции предавался со слов самой «пострадавшей» девочки (как в нынешнем письме — со слов папы, «профессионального историка»). При этом факты и формулировки бесцеремонно передергивались и искажались. Прочитав этот пост, мне позвонил один учитель — человек весьма профессиональный и принципиальный, — который спросил, что за безобразия творятся в возглавляемой мною предметной комиссии. Я тогда спросил: почему Морозов ссылается на рассказ девочки (которая вполне могла не понять или не совсем точно понять экспертов — в конце концов, девочка была в стрессовом состоянии и к тому же должна была как-то оправдать себя и в глазах родителей, и в своих собственных глазах), а не вывесит на всеобщее обозрение несправедливо оцененную работу? и почему девочка не подала заявление на конфликтную комиссию, которая поставила бы на место и меня, и экспертов-«вредителей»? Тогда этот учитель и его друг сами проверили работу девочки. Их оценки сошлись один в один с оценкой предметной комиссии. После этого Морозов начал писать, что вина экспертов состояла не в том, что они занизили оценку, а в том, что они неверно объяснили девочке ее ошибки (опять-таки опираясь на ее собственные слова).

В этом году избрана новая тактика: зайти с «принципиальных» позиций (хотя суть претензий всё та же: заниженная оценка конкретной работы «девочки Тани»). При этом, правда, логика то и дело подводит «борца за справедливость»: по его собственным словам, большое количество удовлетворенных апелляций в прошлые годы (и это он оценивает как чрезвычайно позитивное явление) было связано с тем, что плохо составлены КИМы и критерии (подобное он как сторонник ЕГЭ должен оценивать негативно); в этом же году, по его собственным словам (и тут я с ним полностью согласен) и те, и другие прописаны гораздо лучше (это я рассматриваю как явное достижение), что привело (возможно, хотя официальной статистики пока нет — это, как он пишет, «по ощущению») к снижению удовлетворенных апелляций (что представляется А. Морозовым злонамеренностью членов предметной комиссии, поскольку те теперь руководствуются гораздо более четкими формальными критериями; по моим данным, процент удовлетворенных апелляций уже несколько лет практически не меняется). Но как мне представлялось, это и было основной задачей ЕГЭ: поставить всех детей в равные условия. Морозов, видимо, с этим не согласен.

Департамент же образования якобы требовал от экспертов не удовлетворять апелляции (т. е. хотел как можно хуже представить результаты своей собственной деятельности?) и чуть ли не дополнительно оплачивал экспертам неудовлетворенные апелляции. Этих упреков в статье нет, но в своих блогах и постах Морозов не стесняется.

Кстати, до сих пор Департамент образования г. Москвы не получил — кроме письма Морозова и «подписантов» — ни одной жалобы детей и их родителей на проведение проверки и апелляций ЕГЭ по истории. На конфликтную комиссию пришло всего пять человек (из почти 9000 работ, которые были написаны в этом году), одна претензия была удовлетворена (добавили один балл мальчику). Количество третьих проверок (когда оценки первых двух экспертов разошлись) составило около 22%.

Как и в прошлом году, конкретные «неточности» (т. е. ошибки в датах, формулировках и т. п.), к которым «придираются» эксперты (по действующим критериям при наличии фактических ошибок выставляется 0 баллов), подаются в искаженном виде.

Начну с того, что задания, вызвавшие наибольшее количество противоречий, связаны с историческими портретами: ребенок должен был назвать даты жизни (деятельности) выбранного им исторического лица, назвать два направления его деятельности, дать им общую характеристику (подкрепив ее не менее чем двумя конкретными фактами) и указать результаты деятельности по каждому из направлений. Простой перечень фактов не засчитывался1.

Остановлюсь на конкретных «примерах», приводимых в статье:

То есть в качестве направления деятельности ребенок назвал конкретный факт: создание Ярославом «Русской Правды». Ему было дано разъяснение, что это конкретный факт, связанный с неким, не названным и не охарактеризованным школьником, направлением. Чтобы понять, что это за направление, надо знать хотя бы некоторые нормы (скажем, ограничение кровной мести), зафиксированные в «Правде».

Ряд «неточностей», к которым «придирались» эксперты, являются прямыми ошибками выпускников:

Наконец, часто ни дети, ни «профессиональные историки», их сопровождавшие, не понимали, что ответ просто неадекватен (о «придирках» такого рода в данной статье речь не идет, но Морозов широко обсуждает это в своих постах в Интернете). Так, например, он «проезжается» по попыткам объяснить «профессиональному историку» (со слов самого «историка»), что ответ на вопрос: «Какие общественно-политические проблемы поднимали художники-передвижники?» не может быть сформулирован следующим образом: «Социальные проблемы», — поскольку это тавтология. Этот момент, упомянутый на странице А. Морозова в «Фейсбуке», был исключен из текста статьи, видимо, по причине того, что читателям удалось объяснить автору, в чем состоит принципиальная разница между социальными и сословными противоречиями, которой он, судя по всему, не понимал, как не понимал и его информатор — «профессиональный историк».

Вообще, интересно следить за тем, как меняются отдельные положения и оценки Морозова в зависимости от того, для кого и что он пишет и что ему объясняют его читатели. Но это — другая тема.

Кстати, Морозову предложили встретиться с организаторами ЕГЭ и членами предметной комиссии, но он написал, что на это сейчас нет времени. Поэтому встречу перенесли на конец августа. До нее, полагаю, смысла в публичном обсуждении данной статьи нет.

Игорь Данилевский,
докт. ист. наук, зав. кафедрой истории идей и методологии исторической науки факультета истории Высшей школы экономики


1 Подробный перечень требований к ответам и условия выставления оценок довольно подробно изложены в методичке И. А. Артасова, которая вывешена в свободном доступе в Интернете.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Связанные статьи