Непокорный Галилей

Галилео Галилей, портрет Доменико Робусти (1605–1607)

Галилео Галилей, портрет Доменико Робусти (1605–1607)

Не так часто в наше время приходится видеть в анонсах российских кинопремьер исторические документальные фильмы, посвященные науке или ее представителям. Счастливым исключением из этого правила можно назвать состоявшуюся 14 апреля в кинотеатре «Звезда» премьеру фильма, рассказывающего зрителям о драматических эпизодах взаимоотношений одного из величайших ученых в истории человечества — Галилео Галилея — и церкви. Помнится, Стивен Хокинг однажды указал, что именно Галилей «пожалуй, больше, чем кто-либо другой из отдельных людей, ответствен за рождение современной науки»1. Профессиональные философы и историки науки могут по-разному отнестись к этой фразе, одно лишь можно сказать с уверенностью: исследования Галилея стали неотъемлемой частью научного знания, а его путь — символом стремления ученого к истине, открывающей законы окружающего мироздания. А потому весьма символично, что история Галилея стала объектом внимания создателей фильма. События эти, впрочем, как и любая другая история такого масштаба, обросли со временем множеством легенд и мифов. Получившийся фильм, по признанию авторов, во многом призван помочь зрителю разобраться в хитросплетении правды и вымысла, а заодно познакомить его с драматичным моментом жизни великого физика, математика, механика, философа, астронома и основателя экспериментальной науки.

Перед премьерой Святослав Горбунов побеседовал с авторами новой картины — режиссерами Ефимом Резниковым и Аленой Бадягиной, задав им несколько вопросов, касающихся истории создания и главных особенностей этой работы.

177-0059Дело Галилея. Вариации на тему

Режиссеры: Ефим Резников, Алена Бадягина
Произведен АНО «Киностудия „Гранат“» в 2014 году при поддержке Министерства культуры РФ
Хронометраж — 41 мин.
Места съемок: Россия, Италия

— Для начала, как и положено, задам самый банальный вопрос: как пришла идея снять фильм о Галилео Галилее и существовала ли какая-нибудь изначальная режиссерская концепция будущего произведения? Например, думали ли вы изначально снимать кино о Галилее как о некой жертве инквизиции или же рассматривали это обстоятельство как второстепенное и неоднозначное?

Ефим Резников: Опыт работы в неигровом кино привел меня к мысли, что документалист — это не тот, кто более или менее аккуратно передает биографию или какое-то событие, а художник, который может предвидеть события, которые будут актуальны. Когда мы начинали съемки «Галилея», возникла новая волна интереса к судьбе и делам великого ученого, связанная с пересмотром дела Галилея по инициативе Иоанна Павла II, — достаточно посмотреть на количество публикаций, конференций, круглых столов и подобных мероприятий. И вопросы касались не только взаимоотношений Галилея с церковью… Началось же всё с моего интереса к одному из эпизодов жизни великого ученого, преподававшего в 1592 году в Падуанском университете. Меня удивило, что именно в то время Галилей, который излагал студентам птолемеевскую теорию мироздания, вдруг за один год поменял свои взгляды на коперниканские. Тогда я сделал предположение, что он мог встречаться с Джордано Бруно, который способен был оказать на него влияние. Шел второй год, когда Джордано гостил у венецианского дожа. Впрочем, как оказалось, ни в своих письмах, ни в заметках, ни в каких-либо других письменных источниках Галилей не упоминает о Бруно вообще. И это при том, что Джордано Бруно был яркой для тех времен личностью.

Второй момент, который заинтересовал меня, состоял в том, что папа Урбан VIII, еще будучи кардиналом, дружил с Галилеем и вместе с ним смотрел на звезды. И что папа, которого так тянет считать тираном и невеждой, был одним из умнейших и образованнейших людей своего времени. Но именно он стал инициатором суда над Галилео.

— Кто выступил в качестве основных консультантов фильма?

Алена Бадягина: Консультантов в классическом понимании этого слова — то есть людей за кадром — на этой картине не было. Все наши консультанты — это наши герои. В кадре нет случайных людей, случайных мнений. Алексей Юдин — историк церкви, некоторое время назад работал в Ватикане; ему мы обязаны знакомством с кардиналами Полем Пупа-ром и Вальтером Брандмюллером. Его высокопреосвященство кардинал Пупар участвовал в комиссии по пересмотру дела Галилея при Иоанне Павле II, кардинал Брандмюллер — историк и богослов, автор известной книги «Коперник, Галилей и церковь». Игорь Дмитриев — историк науки и человек, влюбленный в Галилея, автор нескольких монографий о жизни и деятельности великого ученого. Дмитрий Баюк писал о Галилее диссертацию. Наконец, наш последний герой — астроном обсерватории Ватикана брат Гай Консульманьо. Все они занимаются наукой, и вопрос о событиях дела Галилея для них реальная интересная проблема, история, в которой много белых пятен, а значит — поводов для исследования.

— Удалось ли самим посидеть в архивах и познакомиться с первоисточниками — свидетелями той далекой эпохи?

А.Б.: К сожалению, нет. Попасть в архивы Ватикана нелегко. Хотя вопрос первоисточников в нашем фильме стоит остро. Мы очень рассчитывали связаться с Серджо Пагано или Франческо Береттой — специалистами, которые напрямую работали с документами дела, — но, к сожалению, нам это не удалось. Поэтому некоторые вопросы в этом фильме остались открытыми, и вы это можете увидеть на экране.

Е.Р. : Не удалось попасть в архивы по довольно простой причине: можно сказать, что наша бюрократия — это еще цветочки по сравнению с бюрократией Ватикана. Впрочем, нашими источниками были не архивные материалы, а наши герои, которые, конечно же, работали с первоисточниками. Кроме того, нам удалось прикоснуться к истории в материальном ключе — посетить те места, которые имеют прямое отношение к Галилею. Всё это можно увидеть в картине.

— Неправильно задавать этот вопрос авторам документального исторического фильма, но всё же рискну… Какой вы представляете вашу аудиторию? Кто он — зритель, которому это кино пришлось бы по вкусу?

Е.Р. : Изначально мы думали, что наш фильм должен адресоваться молодежи. Но удивительным оказалось то, что картина больше понравилась людям, имеющим за своей спиной приличное образование. Видимо, она позволяет открывать для себя Галилея подготовленному, интеллектуальному зрителю, у которого есть хотя бы общие представления о том, кто такой Галилей и что с ним произошло.

А.Б.: Наверное, не совсем верно назвать наш фильм сугубо историческим. Равно как и научно-популярным. Такой задачи не ставилось. Это фильм проблемный, призванный на примере одного исторического казуса раскрыть тему мифологизации истории и сложности научной трактовки известных событий. Фильм непростой, в нем много интервью, много текста. Он рассчитан на людей, обладающих определенной эрудицией и умеющих следить за мыслью. Фокус-группы показали, что картина тяжело воспринимается школьниками и студентами младших курсов, но с интересом смотрится людьми постарше, аспирантами и преподавателями.

— Как вам кажется, является ли история Галилея актуальной для нашего времени, и если да, то в чем состоит ее актуальность?

А.Б.: Несомненно. Дело Галилея — это не просто отношения науки и церкви, не просто столкновение двух «главнейших систем мира», это еще история политическая и личностная. Подобного рода конфликт имеет последствия для обеих сторон. Об этом часто забывают, но папа Урбан VIII рисковал своим авторитетом ничуть не меньше Галилея. А ведь шла Тридцатилетняя война, и любой крупный скандал мог запросто опрокинуть папский трон. Мы привыкли смотреть на эту ситуацию через призму брехтовской пьесы. Реальная история всегда намного грубее и прозаичнее. Об этом не стоит забывать и сейчас, когда так хочется истолковать какое-либо актуальное событие однобоко.

Е.Р. : Мне кажется, что история Галилея говорит о том, что он стал катализатором эпохального события — поворота познания мира от теологического к научному. Возможно, сейчас мы находимся в похожем состоянии изменения в самом подходе к познанию окружающего нас мира. Второе — это вопрос: если бы не Урбан VIII и не суд над Галилеем, был бы Галилей так известен? В этой истории мы находим потрясающе закрученный сюжет, погруженный в исторический контекст того времени, который, как нам кажется, обязательно будет интересен и нашим современникам.

— С какими основными сложностями (помимо финансовой и технической стороны вопроса) пришлось столкнуться во время работы?

А.Б.: Довольно острой проблемой была нехватка визуального материала. Портретов Галилея существует достаточно много, но большая часть из них выполнена в романтической, характерной для XIX века манере, что не всегда хорошо ложилось на повествование. Прибегать к постановочным трюкам не хотелось. В итоге нас выручил случай, и в фильм вошли куски костюмированной лекции-спектакля, которую мы случайно застали в Трибуне Галилея во Флоренции.

Кадр из фильма

Кадр из фильма

Е.Р.: Было довольно сложно договориться о встречах с кардиналами. А без их участия фильм не был бы полным. Неоценимую помощь нам оказали Нунций Иван Юркович и атташе по культуре посольства Ватикана в Москве Джованна Парравичини.

— Обычно у каждого автора книги или фильма, посвященного какому-либо историческому персонажу, появляется свое представление о нем. Какой он, ваш Галилей?

А.Б.: Наш Галилей — герой с характером. Он отнюдь не похож на благостного старца с полотен XIX века. Мы кое-что знаем о нем из документов: знаем, что он так и не обвенчался с Мариной Гамба, от которой прижил троих детей. Знаем, что двух своих дочерей он отправил в монастырь. Знаем, что всю жизнь он жаловался на нищету, хотя получал от герцога приличное жалование. Он, безусловно, гениален, трудоголичен, предан науке, но характер у него явно тяжелый — не стоит забывать, что на момент суда он уже очень пожилой и больной человек, не утративший, тем не менее, воли и живого ума.

Е.Р.: Характер у него был, конечно, тяжелый, конфликтный, неоднозначный. Но вместе с тем Галилей остается для нас великим ученым, предтечей классической и современной науки, человеком, совершившим радикальный переворот в мировоззрении и сознании людей той далекой эпохи.

— Появится ли фильм в широком прокате, где и когда его можно будет еще увидеть?

Е.Р.: Сейчас завершаются переговоры с историческим телеканалом «365». Есть планы выпуска на DVD-дисках. Конечно, обязательно будут и разовые кинопоказы на самых разных площадках, где фильм может быть интересен.

— Ваши пожелания будущим зрителям фильма?

Ефим Резников: Хотелось бы пожелать нашим зрителям оторваться от бытовых ценностей, взглянуть на окружающий мир шире, интересоваться его историей.


1 Хокинг С. Краткая история времени: от Большого взрыва до черных дыр. — СПб.: Амфора, 2001. — 268 с.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Связанные статьи

 
 

Метки: , , , , , , , , , , , , , , , , ,

 

5 комментариев

  • Святослав Горбунов:

    P.S.

    Важно отметить, что интервью мы брали перед премьерой фильма. Что могу сказать от себя после премьерного просмотра. Прежде всего то, что фильм сделан для подготовленного зрителя. Режиссерская идея по-видимому состояла в том, чтобы передать в первую очередь настроение, нежели информацию – поставить вопрос, но не давать однозначных ответов. Такой стиль кому-то может понравиться, кому-то нет. И это абсолютно нормально. Наоборот плохо, когда это не так.

    Скажу за себя. Мне фильм понравился. Понравился в первую очередь тем, что подействовал. Так, в результате просмотра мне удалось вторично заинтересоваться проблемой и, что называется «потянуться к книжной полке». А присутствие в картине консультантов, подсказало на какую именно полку следует обратить внимание. Например, через несколько дней я дал себе обязательство посетить лекцию-презентацию новой книги И. Дмитриева, посвященной исторически-контекстуальному исследованию эпизода процесса над Галилеем. Это, собственно и есть результат фильма, который, как кажется изначально передает лишь настроение, но вместе с тем побуждает зрителя к умственному действию. Быть может, именно таким и должно быть документальное кино высокого качества.

    Отдельно хочу отметить замечательную музыку которая звучит в фильме. Именно она во многом задает ему нужное настроение.

  • Вовян:

    Само по себе знакомство Ватикана с теорией Коперника никаких гонений не вызвало, однако Галилей начал добиваться, чтобы из теории были сделаны соответствующие «мировоззренческие» выводы, в то время как крупнейший богослов того времени кардинал Р. Беллармин советовал отзываться о теории Коперника только как о «математической модели». Дальнейший ход событий подробно изложен одним из крупнейших физиков XX века В. Гейзенбергом в работе «Естественнонаучная и религиозная истина» (1973). Позволю себе процитировать большой фрагмент этой работы, поскольку факты, излагаемые В. Гейзенбергом, и выводы из них несколько отличаются от тех, с которыми российские читатели среднего и старшего поколения знакомы из школьных учебников.

    «Ученик Галилея Кастелли выдвинул следующий тезис: богословы должны отныне позаботиться об истолковании Библии в согласии с твердо установленными фактами естественной науки. Подобное заявление можно было счесть нападкой на Священное писание, и отцы-доминиканцы Каччини и Лорини подняли дело перед римской инквизицией. Приговором от 23 февраля 1616 года оба приписывавшихся Копернику тезиса из обвинительного приговора — что Солнце есть центр мира и потому неподвижно, и что Земля не есть центр мира и не неподвижна, а ежесуточно вращается вокруг собственной оси — были объявлены философски абсурдными и еретическими. С одобрения папы Павла V кардиналу Беллармину было поручено склонить Галилея к отказу от коперниканского учения. В случае несогласия кардинал был уполномочен запретить Галилею как распространение этого мнения, так и защиту или обсуждение его. В течение ряда лет Галилей повиновался этому приказу, но после восхождения Урбана VIII на папский престол ему показалось, что теперь он может продолжать свои исследования открыто. После опубликования знаменитого памфлета «Dialogo» в 1632 году дело дошло до второго процесса, на котором Галилею пришлось клятвенно отказаться от коперниканского учения в любой его форме. Детали процесса нас могут сегодня уже не интересовать, равно как и человеческие промахи, сыгравшие свою роль с обеих сторон. Зато мы можем и должны задуматься о более глубоких причинах конфликта.

    Прежде всего важно понять, что обе стороны должны были считать себя правыми. И церковные власти, и Галилей были в равной мере убеждены, что под угрозой оказались высокие ценности, и что прямой долг велит их отстаивать. Галилей знал, как я уже говорил, что при тщательном наблюдении явлений на Земле и на небе, будь то падение камней или движения планет, раскрываются математические закономерности, позволяющие увидеть в этих явлениях неизвестную ранее степень простоты. Он осознал, что эта простота излучает новую возможность понимания, что наша мысль оказывается тут в состоянии воспроизводить отдельные частные структуры извечного строя мира явлений. Коперниканская интерпретация планетной системы была проще традиционной, птолемеевской; она несла с собою новый тип понимания, и Галилей ни за что не хотел расставаться с этим новым прозрением в божественный порядок. Церковь считала, наоборот, что не следует, пока к тому не побуждают совершенно непреложные доводы, расшатывать картину мира, вот уже много веков подряд принадлежавшую как нечто само собой разумеющееся к христианскому образу мысли. Таких непреложных доводов, однако, не могли предъявить ни Коперник, ни Галилей. В самом деле, первый тезис коперниканского учения, о котором шла речь на процессе, был заведомо ложен. Между прочим, и сегодняшнее естествознание никак не сказало бы, что Солнце находится в центре мира и потому неподвижно. Что касается второго тезиса, касающегося Земли, то следовало бы сначала выяснить, что означают слова «покой» и «движение». Если приписывать им абсолютное значение, как то делает наивное мышление, то высказывание «Земля покоится» представляет собою прямо-таки определение; во всяком случае, именно так, а не иначе мы употребляем слово «покоиться». А если мы осознали, что у понятий, о которых идет речь, нет абсолютного значения, что они относятся к взаимному расположению двух тел, то совершенно безразлично, Солнце или Землю считать движущимися. Тогда, собственно говоря, нет ровно никаких причин изменять старую картину мира.

    Вместе с тем можно предполагать, что члены инквизиторского суда прекрасно чувствовали, какая сила стоит за понятием простоты, которое сознательно или неосознанно представлял здесь Галилей и которое на философском уровне было связано с возвращением от Аристотеля к Платону. Судьи явно питали к тому же величайшее уважение к научному авторитету Галилея, поэтому они не хотели мешать продолжению его исследований, желая лишь избежать проникновения беспокойства и неуверенности в традиционную христианскую картину мира, сыгравшую и продолжавшую играть столь решающую роль в структуре средневекового общества. Научные результаты, особенно первооткрывательские, редко имеют с самого начала окончательную форму; решающее суждение о них обычно бывает возможным вынести лишь через несколько десятилетий проверок и уточнений. Так почему же, думали судьи, Галилею не подождать с публикацией. Словом, необходимо признать, что суд инквизиции на первом процессе искал компромиссное решение и вынес приемлемый приговор. Лишь когда Галилей восемью годами позже нарушил запрет на публикации, во время второго процесса верх сумели взять люди, которым насилие импонирует больше стремления к компромиссу, и против Галилея был вынесен тот общеизвестный жесткий приговор, который позднее так повредил церкви».

  • Святослав Горбунов:

    Со своей стороны могу порекомендовать, недавно вышедшую в свет книгу Игоря Сергеевича Дмитриева «Упрямый Галилей» (М.: Новое литературное обозрение, 2015), где на почти 850 страницах история процесса над Галилеем досконально рассмотрена в рамках множества контекстов. Ведь для того чтобы понять причину исхода процесса 1633 года, необходимо тщательно проанализировать события 1611, 1613 и 1616 годов. Все они прямо привели к той ситуации, что мы знаем.

    Кстати, приговор 1633 года не был ни «насильственным» ни даже особо «суровым». Текст его вполне доступен. А вот ключевой (на мой взгляд) эпизод под названием Imprimatur, показывает, что Галилей, вероятно, сам виноват в последующих событиях. Впрочем об этом можно (и нужно!) рассуждать в рамках большого дискурса.

  • […] людей, ответствен за рождение современной науки»1. Профессиональные философы и историки науки могут […]

  • Святослав:

    16 декабря 2015 года фильм «Дело Галилея. Вариации на тему» реж. Е. Резников, А. Бадягина стал Лауреатом 16-й национальной премии «Лавровая ветвь» в номинации «Лучший научно-популярный, просветительский фильм (Премия имени Льва Николаева)».

    Подробнее:

    www.lavrdoc.ru/news/74

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Недопустимы спам, оскорбления. Желательно подписываться реальным именем. Аватары - через gravatar.com