Сингулярность Териберки

Максим Борисов, научный журналист

Максим Борисов, научный журналист

В широкий российский прокат звягинцевский «Левиафан» вышел 5 февраля, но шуму успел наделать еще задолго до этого. «Спасибо» надо сказать не давней и сугубо формальной питерской премьере под оскаровскую номинацию и даже не просочившимся в Интернет копиям с английскими субтитрами, а просто тому обстоятельству, что фильм попал в специфическую наэлектризованную атмосферу «Русской весны» как совершенно необходимый элемент ненависти и обожания, выстроившись в один ряд с подвергшимися травле музыкантами, увольняемыми и восстанавливаемыми профессорами, эмигрирующими экономистами, оппозиционными политиками под домашним арестом, простыми активистами — под арестом реальным, отжимаемым бизнесом, хаосом новых законов, «госизменниками» в виде многодетных мамаш и погибшими из-за масла старушками-блокадницами.

В привычной мозаике псевдопатриотической истерии должен был появиться какой-то новый «пятиколонный» Пастернак со своей неуместной «русофобской нобелевкой» — и его принялись было лепить из Андрея Звягинцева. Но что-то тут не вполне срослось — интерес к собравшему кучу престижных премий фильму оказался столь велик, что попытки бойкотировать прокат сменились удвоенными заказами копий фильма, возмущение священнослужителей и консервативных политиков потонуло в одобрительных репликах фрондирующих интеллектуалов (даже среди священников), начальственный гнев сменился если не на милость, то на терпимость — ну, пусть идет.

Про нас про всех?

Постер к фильму «Левиафан»На экране герой Алексея Серебрякова (ставшего, кстати, недавно эмигрантом, несмотря на свою востребованность и статус народного артиста) борется за свой дом и мастерскую, на территорию которых зарится коррумпированный мэр. Страдальцу помогает прежний боевой товарищ, а ныне успешный московский адвокат (его роль исполнил Владимир Вдовиченков), но всё тщетно, хуже того, их попытка сопротивляться, сохранить человеческое достоинство приводит как к внутренним срывам и предательствам, так и к предсказуемым расправам, подставам и в конечном счете к тюрьме. А благодаря «благословению» местной церкви подонки торжествуют окончательную «моральную» победу, демонстрируя приверженность «традиционным ценностям» в глазах начальства и толпы. Съемки проводились, в частности, в селе Териберка на берегу Баренцева моря, поэтому все эти мерзости демонстрируются на фоне величия и красоты суровой северной природы, которая, похоже, одна лишь может как-то подсластить зрителю «пилюлю», отдающую бескомпромиссной горечью.

Выходящие из зала зрители, судя по ролику BBC News, все как один твердят, что «это про нашу жизнь», а все свежие новости про беспредел чиновников и правоохранителей несут в своих заголовках поминание всё о том же «Левиафане», в общем, прямо по Высоцкому: «Про нас про всех, какие, к черту, волки?!» Многочисленные реальные дикарские истории заставили пришипиться тех, кто обвинял создателей фильма в очернительстве, тут же еще как на заказ не в меру активизировалась РПЦ, предъявив зрителям картинки с депутатами, выстраивающимися в очередь на лобызание руки патриарху в Думе, предложившими срочно конституционно срастить церковь с государством, запретить аборты и мужеложство, ввести богословие в вузах, закон божий в школах (со второго по девятый класс) и так далее. Чем не гиперреалистичное отражение действительности из подоспевшей киноленты?

Ну, хорошо, пусть в силу многочисленных свидетельств своего таланта создатель фильма не вычеркнут пока из числа тех, кто составляет «гордость нации», хотя смотрят на него с подозрением и замалчивают вручение очередной зарубежной премии на госканалах. Уместно задать вопрос: ставил ли вообще Звягинцев своей целью документировать действительность и обличать пороки — так сказать, звать Русь к топору? Кажется, ситуация все-таки сложнее.

Трещина в глади наших представлений о мире

Несмотря на то что «Левиафан» очевидным образом выламывается из прежнего амплуа Звягинцева как бытописателя камерных семейных разборок (конечно, достаточно жестких, но идущих вне всякой связи с реинкарнациями окружающего социума), это все-таки типично звягинцевский фильм, и всё отчетливей видно стремление режиссера сконцентрировать в одном месте все свои прежние наработки, как бы увеличив до нестерпимого мучительного эффекта плотность уже подробно исследованных катастроф — начиная от подросткового бунта и супружеских измен и заканчивая неистребимым и безнадежным желанием вырваться из бытовой и вневременной ловушки.

Так в мир Звягинцева со всей оглушительной бескомпромиссностью ворвался игнорируемый им прежде большой социум, причем его героев всё это не избавило от локальных драм и сделало их жизнь тем более невыносимой. Разумеется, новаторство тут не случайное, но оно шло путем естественного развития, не от простого стремления понравиться западным критикам. Настоящий художник работает небанально и больше по наитию, нашаривая то, мимо чего все прежде проходили мимо. И тот рискованный малопредсказуемый ход удается далеко не всем достойным, ведь и смелых успех ждет лишь с какой-то небольшой вероятностью. «Настоящее произведение искусства создает трещину в глади наших представлений о мире, о наших связях с людьми», — такую подсказку предложил сам Звягинцев в интервью The New Times (2007, № 10), данному к выходу на экраны своего второго крупного фильма — «Изгнания». Долевиафановские фильмы Звягинцева («Возвращение», «Изгнание», «Елена») ставили в центр необычные, выпирающие из тривиальности расписанных ролей семейные коллизии.

Их отграниченность от окружающего социума, в принципе, позволяла мысленно перенести драму почти в любую иную страну — это всё выглядело бы так же чуднó, как и при показе у нас здесь. Но мельчайшая ткань фильма в противовес общей фабуле всегда оказывалась родной, узнаваемой, создавая дикое напряжение новых обстоятельств с выносом мозга. В принципе, то же и в «Левиафане» — начиная от сцены встречи друга на железнодорожной станции со всеми этими звуками, жестами, туманами, провинциальными водонапорными станциями, кажется, даже запахами — атмосфера фильма не позволяет обмануться — это наше.

Однако сама идея показать невиданный бунт против идиотской системы индивидуума, доведенного до последней черты, пришла Звягинцеву из западных новостей (был такой нашумевший случай с бедолагой, разнесшим разоривший его американский городок с помощью специально снаряженного супербульдозера). В нашей же атмосфере весь бунт сдулся необыкновенно — до пьяных перепалок и тщетных попыток «ухватить начальство за фаберже», хотя видеоряд обогатился приметными путинскими портретами и обличаемыми по телевизору Pussy Riot, а звуковой ряд — типовыми судебными скороговорками и внушительными проповедями.

В рамках привычной жанровой системы (и даже упаднической и «перестроечной чернухи») ожидаешь хоть сколько-то жизнеутверждающего «катарсиса». Герой, да, побежден, но не сломлен… Погиб, но хотя бы пытался что-то сделать. Ошибся в расчетах, но всегда опирался на друзей и любимых. Был одиночкой, его предали, но он-то не предавал… Звягинцев все эти штампы, конечно же, обыгрывает, но в результате безжалостно отбрасывает. В его мире растоптанному человеку не на что опереться, как, впрочем, порой и в жизни. Все привычные рецепты — лишь иллюзии, давно избытые негодные схемы. И предавший друг вовсе не становится конченым мерзавцем, измена жены (сыгранной Еленой Лядовой) вызывает лишь сочувствие ко всем сторонам этого нелепого треугольника.

Алексей Серебряков и Елена Лядова. Кадр из фильма

Алексей Серебряков и Елена Лядова. Кадр из фильма

В борьбу неплохого, в общем-то, но ужасно несовершенного человека с социумом вторгается тот самый безжалостный быт из прежних звягинцевских фильмов, концентрируя безнадегу. Та гремучая смесь, которая в неопытных руках разорвала бы и разметала сюжет на плохо соответствующие друг другу разножанровые клочки, у Звягинцева неожиданно заиграла новыми смыслами, многократно и до нестерпимости усилило эффект отчужденности человека теперь уже на всех уровнях бытия.

Даже ожидаемая ближе к финалу и обещаемая названием «притчевость» обернулась очередным болезненным обманом — казалось ведь, что сельский священник, попавшийся на пороге магазинчика на глаза раздираемому своими внутренними бесами герою, станет естественным противовесом высоким церковным иерархам, произнесет какую-то немудреную истину, примирит нас с этим миром…

Но нет, он тоже в такой-то удобный, казалось бы, момент несет какую-то пургу, привычную библейскую галиматью, неуместно высокопарную чушь, ну а камера, прослеживающая путь купленного им хлеба, вслед за репликой «Ешьте!» опускается в корыто на неаппетитно жрущих свое пойло и довольно хрюкающих свиней.

Кадр из фильма

Кадр из фильма

Неизбежность Левиафана?

Переиначил ли режиссер окружающую действительность, создал ли он из выломанных кирпичиков нечто архетипическое, слабо привязанное к нашему времени и пространству, передал ли суть эпохи, попав наудачу в мишень, в обнаженный нерв? Вероятно, совершенно сознательно он ничего такого не делал, просто дал в руки зрителей достаточно универсальные инструменты, чтобы они додумали за него свои истории. Лакуны и недосказанности в фильме гораздо важнее конкретики оставшихся сцен и создают тот же эффект, что и выпавшие куски сюжетов из нашей реальной жизни, где мы постоянно вынуждены что-то условно предполагать и додумывать, терзаясь над вариантами.

В принципе неважно, как именно развивалась конкретная сцена ревности, была ли убита жена героя или недруги лишь использовали в своих целях ее самоубийство… Напротив, расшифровка этих сцен неминуемо собьется на клише из криминальной хроники, всё полотно утратит аналогию с недосказанностями и неопределенностями в жизни и предсказуемо где-то кого-то разочарует… В общем, от всего этого безукоризненность замысла неминуемо пострадает, а Звягинцев будто бы вознамерился не дать ни единого шанса критикам, стремящимся обвинить его в нарушении логики.

К творению пусть и нелюбимого, но настоящего художника (а Звягинцев уже давно доказал свое право называться таковым, и пересмотреть этот статус «задним числом» не удастся), вообще подходишь с иной меркой. Если это творение задевает, вызывает эмоции и боль, яростное желание спорить, значит, увы, попал. И какую-то грань действительности отобразил.

Сама история любого искусства (сколь бы оно ни было чистым и сколь бы ни заявляло о стремлении уйти от действительности) — цепь попыток открыть читателям, слушателям и зрителям новые, доселе скрытые черты реальности, напомнить о ее власти, непредсказуемости и парадоксальности, противопоставить эти новые открытия одеревеневшим догмам и жанровым образцам, заставить заново думать, обманываться в ожиданиях и обрушиваться в новый ад. В этом смысле даже само отрицание действительности и игра в нее становится элементом нового откровения, нового приближения к сути нашего существования.

В общем, от лицезрения всей этой бескомпромиссности у зрителя «рвет шаблон», что перемножается узнаванием милых сердцу мелочей быта и неприятием идеи тотальной безнадеги всяким живущим телом, надеющимся еще как-нибудь более-менее комфортно пожить. Получилась даже не бомба, а какая-то дезинтеграция, абсолютное отвержение надежд, полная зачистка, а дальше всеобщий коллапс и уход в сингулярность. Ни тебе драйва черных комедий, ни даже пелевинской сладкой пустоты, которую уносит в своем сердце лишившийся всего герой.

В этом смысле фильм Звягинцева, конечно, потрафил не столько западным критикам, сколько фаталистическим и апокалиптическим настроениям в самой России, почти всеобщему убеждению, что властям и обществу требуется пройти через какое-то очищение (вопрос лишь, какое именно). К сожалению, какая-то часть общества под этим самым очищением подразумевает и пожар войны, и самоотверженное размежевание со всякими чуть-чуть неправыми, и сладость будущих бескомпромиссных люстраций…

Высказываются уже опасения, что и в «Левиафане», вернее, в том, что сейчас происходит вокруг него, содержится тоже такой отчаянный соблазн — простота и универсальность мема в обмен на попытки хоть как-то понять его суть и истоки, без подробных объяснений, рассуждений и поисков выхода, конкретных решений… В общем, обезоруживающая сила искусства перед приходом некоего пушного северного зверька.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Связанные статьи

Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...
 
 

Метки: , , , , , , , , , , , , , ,

 

22 комментария

  • Денис Н.:

    Сложилось устойчивое ощущение, что истерия вокруг этого фильма — не более, чем элемент стратегии по его продвижению. Как можно говорить о «начальственном гневе», если фильм создавался при поддержке министерства культуры и лично министра Мединского? Или взять задержку с выходом в прокат; никаких реальных внешних причин для этого не было. Что ж, нужно признать, что стратегия оказалась очень удачной (хотя британская киноакадемия не купилась).

    P.S. Статья Борисова просто ужасна. Такое чувство, что автор последовал примеру героев фильма и как следует принял на грудь :)

  • paulkorry:

    Ну вот, Запад получил еще один набор стереотипов об ужасной России, а либеральная интеллигенция — еще один повод покликушествовать о том, как все в России плохо, и скоро накроется окончательно. Ничего нового.

  • Amperion:

    147-е место по сборам в прокате (среди российских фильмов) несмотря на такой бешеный пиар.

    смотреть было откровенно тошно. все бухие на всём протяжении фильма.

    кто-то у кого-то по пьяни отобрал хату и жену. и что? как говаривал яковлев: «надо меньше пить!»

    единственное яркое пятно во всей этой блевотине — это поп.

    красавец, ё! настоящее воплощение РПЦ.

  • Вряд ли сознательной волей создателей фильма могла быть задержка с прокатом (с вероятностью его совсем в прокат не выпустить из-за необходимости цензурировать лексику и дождаться потом еще вала запретов от церкви и местных властей) да еще и с запуском в Интернет качественной копии без цензуры, премьеры в прочих странах... Скорее в этом случае было сделано всё, чтобы добиться неокупаемости фильма при всех его фестивальных успехах. Так что тут либо совсем самоубийственный расчет, либо какой-то просто адски прозорливый :-)

  • Денис Н.:

    Как раз наоборот, было сделано всё, чтобы подогреть интерес к фильму. Реальность такова, что он окупится теперь стопроцентно, чем не может похвастаться почти ни один фестивальный фильм сравнимого качества (имеет ли польская «Ида» какие-то шансы в российском прокате? — вопрос риторический). Не стоит недооценивать создателей фильма. Продюсер фильма — Александр Роднянский, работавший в России и Голливуде отнюдь не с авторским кино, а с самым что ни на есть коммерческим мейнстримом.

  • Если окупится (бюджет невелик) — остается пожелать удачи. Но это вообще-то не способ зарабатывания великих денег для самых крутых продюсеров. Тем более с такими дьявольски изощренными продвинутыми планами, учитывающими грядущий конфликт России со всем миром и то, что все твои недоброжелатели станут работать исключительно на пользу картине, а ты при этом и пальцем не пошевелишь и ни одного дополнительного рубля не вложишь. Всегда можно задним числом объявить, что успех в безнадежной ситуации был заслугой всё-всё просчитавшего гения, и строго говоря опровергнуть такие вещи невозможно никак, кроме как вспоминая о здравом смысле...

  • Иван Иванов:

    бойцам идеологического фронта:

    snob.ru/profile/23854/blog/87301

  • ВПоль:

    Интересная статья.

    Не знаю, когда смогу посмотреть, а вот почитать — даже важнее.

    Я при этом вспомнил фильм Говорухина «Так жить нельзя» 25-летней давности.

    Полагаю, аналогия однозначная.

    Поэтому слова автора статьи :

    «Если это творение задевает, вызывает эмоции и боль, яростное желание спорить, значит, увы, попал. И какую-то грань действительности отобразил.» —

    -это окончательная и «похоронная» оценка картины.

    А через 5-6 месяцев о ней забудут. Зачем помнить плохое??

    Нам «подвиг» подавай, Победу!

    Веру в жизнь!

    Например, та же «Москва слезам не верит»

    Вот ее можно смотреть и через 35, и через 50 лет.

    Так что «спасибо — не надо!»

  • Денис Н.:

    Максим, честно говоря, не очень понимаю, с кем вы спорите. Я вовсе не утверждаю, что продюсеры-гении все просчитали. Они просто грамотно воспользовались ситуацией для пиара фильма. Реальной же опасности запрета я и мой здравый смысл не видят. Нельзя же таковыми всерьез считать мнения каких-то непонятных людей в интернете. Это ни на что не влияет. Например, после выхода михалковских «Утомленных солнцем 2» возмущения и гневных посланий было выше крыши, может даже поболее, чем сейчас в случае «Левиафана». Просто эта тема тогда так не педалировалась и быстро сошла на нет. Вот увидите, если будет «Оскар», то возмущения мгновенно сменятся «всенародной гордостью за страну».

  • res:

    ИМХО, пиара больше чем художественности. А ведь заявлен, не постыдились, как библейская притча. Тот же Груз 200 сильнее, если говорить, что в случае ухода Бога, приходит Левиафан.

    Кино про Алексеева понравилось больше. Гениальная концовка, изумительный Збруев

  • А ради чего люди спорят и обмениваются мнениями? В принципе, мне не так важно доподлинно знать о прозорливости или ухватистости собственно продюсеров. Смогли если не прогадать с бюджетом — ну молодцы. Погадали — печально, но не это главное, главное, что выпустили и показали. Просто в статье содержится (оспариваемое видимо комментаторами) отрицание сугубого цинизма создателей фильма, им многие это зачем-то навешивают (хотя понятно, почему навешивают, — типа, сделали чернуху, чтоб заработать премии, а такого на самом деле нет, и нам тогда незачем переживать и пытаться меняться). Ну глупо же — посмотрите, что вообще и как делал Звягинцев, да и вообще большие деньги бегут другими реками. Нелепо сравнивать и с придворным создателем «Утомленных солнцем 2», особенно в плане навязывания зрителям и дикой рекламы vs явного замалчивания на телеканалах крупнейших за всю историю России побед на кинофестивалях, цензуры довольно нелепой самого фильма в плане мата и реальной перспективы запрета («по пожеланию трудящихся»), который, к счастью, был лишь в случаях отдельных кинотеатров и регионов, но все-таки был (я читал об этих случаях и «телефонном праве» на znak.com, сейчас лень искать ссылку).

    PS Я лично не испытывал подъема от просмотра «Левиафана», это совсем не то чувство. В этом смысле «Так жить нельзя» в свое время был... как бы сказать... духоподъемнее что ли... мы тогда надеялись, что со слезами на глазах расстаемся со своим прошлым, что все ужаснулись до того, что жить так больше не будем, а будем иначе... А теперь-то понимаем, что жить будем еще и еще хуже и впереди только мрак... хотя так жить и нельзя. Кто-то считает, что социальный взрыв может вызвать какое-то обновление, но те, что поумнее, догадываются, что и от этого никогда ничего непосредственно хорошего не исходит. А фильм... фильм не об этом и не для этого. Просто идет своей дорогой и этак неаккуратно накладывается на «русскую матрицу», вызывая болезненные ощущения. Скорее всего это же происходит по-своему и в других странах и будет происходить в будущем.

  • Наталья:

    Максим, ну конечно фильм «неаккуратно накладывается на «русскую матрицу», вызывая болезненные ощущения», ведь он снят по событиям, произошедшим в США.

    «Так как же появился на свет сей почти оскароносный фильм? Обратимся к «Википедии: «Весной 2008 года Звягинцеву рассказали историю Марвина Химейера. Звягинцев загорелся идеей снять фильм в США по этим событиям, но потом прочёл новеллу Генриха фон Клейста «Михаэль Кольхаас» со схожим сюжетом и решил, что имеет дело с вечным мотивом, а действие фильма следует перенести в современную Россию»… »

    Все пруфы можно найти в блоге писателя Сергея Лукьяненко dr-piliulkin.livejournal.com/653981.html и здесь www.odnako.org/blogs/leviafan-bessmertniy/

    Самое забавное в этом фильме то, что на западе его воспринимают почти ка документальный фильм о России. Например, делегация французов, посетив город Кировск, в котором Звягинцев снимал «Левиафана», была весьма удивлена, обнаружив вместо ожидаемых тлена с разложением вполне себе живой городок — с лыжниками, фольклорным фестивалем, детскими площадками и, вообще, довольно приятное место. Из статьи:

    www.telerama.fr/cinema/vo...ntsev,117207.php

    Цитата «В фильме Звягинцева мэр подлец имеет привычку подпитываться 750 граммами водки ежедневно. Мы подошли к Горбачеву, чтобы сказать ему об этом. Он не обиделся. Нет, он засмеялся: «Я пью мало. И, вы знаете, это только кино, очень небольшая часть России, а не документальный фильм. Я действительно наслаждаюсь фильмами с Луи де Фюнесом, но я знаю, что это не по всей Франции».

    • Я собственно ведь поминаю и про эту историю с бульдозером и вообще говорю, что из всего этого как раз и следует, что изначальной задачей не стояло написать какой-то пасквиль конкретно на Россию под фестиваль, тут более вневременной сюжет о столкновении с системой при одновременной «слабости тылов». Но в наше время самая яркая привязка получается — это тут, у нас. Особенно для здесь живущих. Которые и воспринимают болезненно всё как «документалку», яростно против этого протестуют, столь яростно, что тем и признают проблему. А тлен... Ну а что собственно в фильме такого карикатурно оборванческого? Пьют и матюкаются все же не больше, чем в жизни. Хорошие костюмы, замечательная природа, внешне симпатичные люди не с вывертами какими-нибудь психопатическими, не «достоевщина». Ну, с жилым фондом не блеск и фольклорные коллективы, увы, действительно, как-то не представлены (как и медведи и балалайки) и лыжи (вроде не сезон, не?)

      Но, как говорится, «не стоит путать туризм с эмиграцией». Приехавшие в глубинку иностранцы, которых обхаживают и которым демонстрируют фольклорные коллективы, конечно заведомо не так воспринимают нашу реальность, как живущие тут изнутри, мотающиеся по кабинетам надутых начальничков. Если кто помнит фильм Мамлеева «Праздник Нептуна» — вот там про такую ситуацию. Хотя сейчас тоже можно всё чернухой объявить... и его «Фонтан» который так жутко рифмуется с нынешним прогремевшим также «Дураком»...

  • Наталья:

    Мы, наверное, с Вами в разных Россиях живём))) Я в глубинке ничего подобного фильму не видела и воспринимаю его (фильм) исключительно как юмористический. Ну видение такое у режиссера и Бог с ним.

    • Вероятно, Вам вполне удаются приятственные фольклорные экскурсии для иностранцев. Если бы я водил их по знакомой мне глубинке, то сводил бы на развалины маминой школы на Урале и на жутковатое пепелище, которое годами остается на месте сожженной моей собственной школы в Подмосковье. Ну и показал бы самые роскошные дома сменяющихся поколений власти. И дорогое убранное кладбище — кормушку для «бывших» и церкви. А церкви стоят с советского времени и с ними все как раз тоже хорошо, только не всем они нужны, в отличие от школ. Я вот зашел только раз в жизни во взрослом состоянии в местную церковь, рядом с которой почти сорок лет, — в ходе экскурсии для друга (пели там на хорах дивно, совсем не самодеятельно, подивился)... А в школе прошли семь лет. О чем же тогда вспоминаешь в первую очередь?

      Это была бы в меру мрачная экскурсия...

  • Святослав Горбунов:

    Кинокритика это конечно хорошо. Но я вот первым делом на волне обсуждений полез перечитвать Гоббса. Вот где сила, вот где «трэш»! (если смотреть с нашей колокольни XXI века). Идею трактата фильм передал очень хорошо. Но до творения Гоббса ему далеко (потому как это лишь частная зарисовка). Вобщем этим комментарием решил лишь обратить внимание на источник XVII века, в котором можно найти ой как много. Пожалуй, наряду с Макиавелли, Гоббс является одним из тех первых мыслителей которые «все поняли».

    Что же конкретно до фильма, то есть в нем одна досадная проблема: нарратив там слабенький (сценаристы плохо поработали) – ну не вызывает это кино никаких чувств сопереживания участникам сюжета. Все как-то слишком отрывочно. Вобщем ну не шедевральное это кино, конечно на мой сугубо дилетантский зрительский взгляд.

  • Анастасия:

    Максим, спасибо, отличная рецензия! Ваше восприятие сельского священника совершенно совпадает с моим. Еще можно отметить, как он смиренно стоит на службе в новой церкви в конце фильма. Почему-то большинство людей, пишущих про фильм, описывают его как «доброго пастыря», у них стереотип срабатывает. Про лакуны тоже — отличное замечание, хотя в полной мере лакуны сыграли, скорее, в Возвращении. Левиафан, на мой взгляд, Звягинцев сделал, наоборот, слишком прозрачным, отчего и преуспел в мейнстриме. Такое No country for old men получилось, для широкой публики. Но это тоже хорошо, он это заслужил безусловно.

  • Alex:

    Иловайск и Дебальцево настроили западников совсем уж на похоронный лад.

  • евген:

    Одна из лучших рецензий на этот фильм. Спасибо.

  • Василий:

    На мой взгляд рецензия точно отражает сущность фильма (фильм смотрел, в бытность жил немного на Севере). Перечитал книгу Иова — там левиафан — непреодолимая сила (чудовище), которое сотрет любого. Это чудовище (не американское) художественным образом и показано в фильме.

  • Василий Клетушкин:

    «... пушного северного зверька.» «Нашему будущему царю Петру I не просто испортили характер его сестра со стрельцами, а могли бы и убить. Что Петру были известно о русских, основном населении Москвы, когда он занял должность царя? Ему необходимо было овладеть таким образованием, чтобы преодолеть не просто проблемы в России, а своё предвзятое мнение о русских, на которое он имел право, и ... смуту, созданную москвичами в их поиске божественного царя. Именно Пётр завершил дело Кузьмы Минина и Дмитрия Пожарского. Сейчас в России разве проблемы.» Это слова мои, но взяты в кавычки, потому что взяты из подготавливаемой статьи. Негатива о России написано очень много, потому что все эти писатели, режиссеры, журналисты, учёные и прочие комментаторы просто не изучают тему.

    Троянская война имеет три мифических причины — в слепую, Фемида собрала богов к Зевсу и они решили повоевать; Парис на Елене был женат, это факт исторический, который всем был известен, но история с яблоком — это миф; троянцы Елену уже хотели Менелаю вернуть и конфликт был бы исчерпан, но Афина нашептала Пандару выстрелить в Менелая из лука. Без данных трёх мифических причин, была причина войны реальная, с убийствами и сожжением Трои.

    О русских сейчас известно меньше, чем Петру, столько же сколько о троянцах, ахейцах, мирмидонянах, данайцах. Можно сказать, что есть у России две параллельных истории, одна из которых в учебниках реализована, немного. В Римской империи ум разделился на рациональный и иррациональный и Римская империя рухнула. Иррациональное для рационального ума — образовательный пробел, отданый философам. Разделение ума -факт в истории интересный — «непреодолимая сила (чудовище), которое сотрёт любого. Это чудовище (не американское) художественным образом и показано в фильме.»

  • Alex:

    «Ида» — это антипольский фильм

    inosmi.ru/world/20150224/226452922.html

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Недопустимы спам, оскорбления. Желательно подписываться реальным именем. Аватары - через gravatar.com