Бретонская поэзия: от бардов до верлибра

Анна Мурадова, канд. филол. наук, ст. науч. сотр. Института языкознания РАН

Анна Мурадова, канд. филол. наук, ст. науч. сотр. Института языкознания РАН

Несмотря на возникшую лет двадцать назад молодежную моду на кельтскую музыку и песни кельтских народов, даже продвинутому любителю известны в первую очередь фольклорные произведения, но отнюдь не высокая поэзия кельтских народов. Бретонскую песню о сидре не спел только ленивый фолкер. Но кому интересна весьма своеобразная и более чем интересная поэтическая традиция бретонцев, уходящая своими корнями в ученую поэзию Средневековья, которая, в свою очередь, продолжает традиции поэзии бардов? Разве что исследователям. Бард у кельтов — не только поэт, певец, восхваляющий деяния могущественных правителей и поносящий недругов. Это обладатель сакрального знания, наделенный магической силой. В Ирландии, где долгое время сохранялись весьма архаичные формы общественных отношений, барды были весьма влиятельными персонажами. И если сейчас поэта обидеть каждый может, то древнеирландский бард мог в ответ на оскорбление наслать такую порчу, что обидчик навсегда расставался со здоровьем, привлекательной внешностью, а то и социальным статусом. К тому же законы оберегали честь и достоинство поэтов, многие из которых принадлежали к высшим слоям общества, вплоть до королевских семей. В зависимости от мастерства, приобретавшегося в процессе обучения в специальных бардических школах, поэты делились на категории. Чем выше категория, тем больше поэм знал бард наизусть и тем более сложные произведения мог создавать сам. Маститые барды служили при королевских дворах, и главной их обязанностью было слагать песни, прославляющие покровителя, за что последний не скупился на вознаграждения. На низшей ступени поэтической иерархии стояли странствующие барды, чей заработок во многом зависел от удачных встреч с благодарными слушателями. Изначально поэзия была исключительно устным жанром. Обучение проходило в помещении без окон, в кромешной темноте, где ничто не могло отвлечь поэта. Темнота имела еще и сакральный смысл. Образ слепого поэта, обладающего особенным внутренним видением, встречается не только у кельтов. Тем, кому повезло иметь хорошее зрение, порой приходилось частично им жертвовать: для усиления своего дара некоторые барды выкалывали левый глаз. Считалось, что левая сторона обращена в мир иной и, лишив один глаз возможности видеть белый свет, поэт открывал возможность увидеть иной мир.

Бард. Картина Джона Мартина. Ок. 1817

Бард. Картина Джона Мартина. Ок. 1817

Схожим образом обстояли дела и у бриттов до англо-саксонского завоевания. До наших дней дошли произведения бриттских бардов Анейрина, Талиесина и Лливарха Хена, описывающие борьбу бриттов с англами и саксами. Изначально эти произведения существовали в устной форме, а записаны они были через несколько столетий после своего создания. Точные даты сочинения этих произведений по сей день вызывают дискуссии у исследователей древневаллийской поэзии. Один из первых специалистов по средневековой валлийской литературе и валлийскому языку сэр Ивон Уильямс еще в 20-х годах прошлого века отнес момент создания самых древних из известных нам поэм на древневаллийском языке (прямом продолжении бриттского) к концу VI века и VII веку. Позже его точку зрения то опровергали, то поддерживали, но ясно одно: у бриттов к моменту разделения их на три ныне здравствующих народа — валлийцев, корнцев и бретонцев — существовала весьма архаическая поэзия со сложной метрикой, построенной на целой системе аллитераций.

Да́вид ап Гви́лим (Dafydd ap Gwilym) — валлийский поэт XIV века, прозван «валлийским Петраркой». Обложка первого номера журнала «Валлийская лира» (1848)

Да́вид ап Гви́лим (Dafydd ap Gwilym) — валлийский поэт XIV века, прозван «валлийским Петраркой». Обложка первого номера журнала «Валлийская
лира» (1848)

О валлийской поэзии известно немало. Традиции бриттских бардов передавались из поколения в поколение, причем соблюдались настолько неукоснительно, что наступил момент, когда поэтический язык стал практически непонятен никому, кроме самих авторов. Стараясь равняться на древних поэтов, поэты последующих веков использовали устаревшие слова и обороты, незнакомые слушателям. Когда непонятность поэтического текста достигла критического предела, назрела необходимость в реформе поэтического языка. В середине XIV века талантливый поэт Давид ап Гвилим создал новый стихотворный размер под названием кивид и новый жанр валлийской поэзии, язык которой был приближен к разговорному языку того времени. К тому же не без влияния куртуазной поэзии он создал новый для валлийцев жанр: лирические стихотворения о любви к женщине. При этом чувства героя его стихов не сводились к обожанию издали, а были вполне приземленными. Однако по иронии судьбы поэты последующих столетий, равняясь на ап Гвилима, подражали языку его эпохи, что привело ровно к такому же количеству устаревших слов и оборотов и к той же темноте поэтического языка, с которой ап Гвилим в свое время боролся. После присоединения Уэльса к Англии валлийская знать стала перенимать английские привычки, а придворные барды постепенно теряли свой престиж. Это вовсе не означало исчезновения валлийской поэзии, но существенно снизило ее уровень. В то же самое время по другую сторону пролива Ла-Манш потомки бриттов, бежавшие от англов и саксов и переселившиеся от греха подальше на полуостров Арморика (нынешняя Бретань), тоже сохраняли свои поэтические традиции. Сложно установить причину, по которой до нас не дошло ни одного имени бретонского барда. Вполне возможно, социальный статус барда в Бретани был менее высоким, чем в Уэльсе, однако в распоряжении исследователей нет фактов, которые могли бы подтвердить или опровергнуть это предположение. Как бы там ни было, первый стихотворный текст на бретонском языке, который дошел до наших дней, относится к середине XIV века, эпохе ап Гвилима, и по духу тоже близок к поэзии великого валлийца: речь идет о томлении героя перед любовным свиданием:

… An guen henguen am laouenas an hegarat an locat glas… mar ham guorant va karantit da vout in nos oh he costit uam garet nep pret

…белая, улыбающаяся, меня обрадовала, приветливая, голубоглазая… Если моя любовь мне пообещает провести ночь рядом с ней, вечно любимой женщиной…

Эти несколько строчек, записанные на полях латинской рукописи, нельзя считать шедевром, но в глаза бросается сложная система повторяющихся слогов. Эти аллитерации, или внутренние рифмы, — визитная карточка так называемой ученой бретонской поэзии. Судя по тому, какое влияние бретонские поэмы, под названием лэ, оказали на французскую литературу XII века, можно предположить существование в Бретани многовековой традиции поэтических школ. Но ни сведений об этих школах, ни записанных до XIV века поэтический произведений, ни имен авторов не имеется. С текстами на бретонском языке произошла парадоксальная история: до нас дошла огромная масса произведений периода упадка литературы на бретонском языке; начиная с XVI века появляется несметное количество наводящих тоску мистерий и поучительных текстов. А знаменитые бретонские лэ о Тристане и Изольде и рыцарях Круглого стола, которые вдохновляли Марию Французскую и ее современников, утрачены. Тем не менее даже в поздних текстах чувствуется мастерство поэтов, способных породить сотни и тысячи строк, выдерживая сложные схемы внутренних и финальных рифм, неукоснительно соблюдавшихся до второй половины XVII века. Принцип бретонского стихосложения таков: предпоследний слог рифмуется со своей же цезурой (ритмической паузой в стихе):

Meur a unAN a zo souzANet

Если строка длинная, то и до паузы, и после нее в каждой половине строки этот принцип соблюдается:

Myret na sonnet guyc un gueryc byzvyquen

Финальная рифма первых двух строк становится внутренней в третьей и четвертой строках, а финальная рифма третьей и четвертой строк становится внутренней в последующих, и так далее. Понятно, что следовать такой схеме на протяжении всей огромной поэмы или пьесы нелегко, и нередко авторы (как правило, анонимные) пользовались «заготовками», кочующими из произведения в произведение словосочетаниями, уже содержащими в себе готовую внутреннюю рифму типа credеt certen — «поверьте, это точно». Еще один хороший способ заполнить дыры в схеме внутренних и внешних рифм — употребить подряд бретонское слово и французское с тем же значением. Чем дальше, тем чаще бретонские поэты употребляли в своих произведениях французские слова, и не только для того, чтобы выдержать необходимый стихотворный размер. Если в XII веке бретонская литература питала французскую, то с XVII века первая пришла в упадок и стала испытывать всё большее влияние второй.

Бретонский литературный журнал «Гваларн» («Северо-запад») выходил с 1925 по 1944 год

Бретонский литературный журнал
«Гваларн» («Северо-Запад») выходил с 1925 по 1944 год

Сочинение стихов на бретонском языке начиная с XVII века стало лишь развлечением образованных бретонцев в часы досуга, но никак не творчеством специально обученных мастеров своего дела.

Ропарз Эмон (Roparz Hemon, 1900–1978) — бретонский писатель и филолог

Ропарз Эмон (Roparz Hemon, 1900–1978) — бретонский писатель и филолог

Попыткой возродить интерес к бретонской поэзии стала публикация сборника Barzaz Breiz (подробности в ТрВ-Наука № 160, «Кельтские баллады и скандал на целый век» [1]. — Ред.), однако эту попытку нельзя считать удачной. Лишь в ХХ веке возрождением бретонской поэзии довольно успешно занялись городские интеллектуалы, вдохновленные валлийской традицией поэтических состязаний, эдакой игрой в бардов, весьма удачно прижившейся. В 1928 году в был создан литературный журнал на бретонском языке «Гваларн» («Северо-Запад»). Молодые писатели, желавшие создавать произведения на бретонском языке, объединились вокруг преподавателя брестского университета Ропарза Эмона. Они не только создавали оригинальные произведения, но и переводили на бретонский язык лучшие образцы мировой литературы. Так была создана поэзия нового типа, в которую, однако, любители изучать средневековые бретонские тексты нет-нет да и вплетали внутренние рифмы. Параллельно с эти существовала наивная и искренняя сельская поэзия, выросшая из фольклора и воспевавшая прелести деревенской жизни. Наиболее известный представитель деревенской поэзии — фермерша Анжела Дюваль, которая после трудового дня брала ученическую тетрадь, карандаш и писала милые добрые стихи, которые с удовольствием публиковали бретонские литературные журналы. Однако в начале третьего тысячелетия такая поэзия уже неактуальна, да и само понятие традиционных стихотворных форм уходит в прошлое. И если в Уэльсе порой еще принято соблюдать строго заданные стихотворные размеры (конечно же, не такие сложные, как у старых бардов!), то бретонцы стараются идти в ногу со временем и новыми тенденциями. Писать стихи, сковывая себя рамками рифм и размеров, уже не комильфо, поэтому большинство современных поэтов предпочитают верлибр. Сейчас поэт в Уэльсе и Бретани уже не имеет никакой сакральной власти, никто не станет заказывать хвалебные оды или бояться стихотворных проклятий. Более того, валлийским и в особенности бретонским поэтам не приходится рассчитывать на широкую читательскую аудиторию. Но, несмотря на это, находятся те, кому хочется, чтобы поэтическая традиция, заложенная еще бардами древности, продолжала жить и развиваться.

1. http://trv-science.ru/2014/08/12/keltskie-ballady-i-skandal-na-celyjj-vek

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Связанные статьи

Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...
 
 

Метки: , , , , , , , , , , , , , , , , ,

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *