Шурф времени: камни, люди, жизнь

165-0021Недавно ТрВ-Наука рассказывал о книге Николая Короновского «Земля. Метеориты, вулканы, землетрясения» [1]. В короткий список премии «Просветитель» [2] книга не попала, а жаль. Популярно о геологии у нас никто, кроме Короновского, не пишет. В январе в издательстве ОЛМА выйдет его новая большая книга «Земля. Вчера, сегодня, завтра».

Николай Владимирович Короновский родился в Ленинграде в 1933 году. Закончил геологический факультет МГУ, кафедру исторической и региональной геологии. Работал на Кавказе, в Карпатах, Казахстане, на Енисее. Специалист по современному вулканизму Альпийского пояса. Доктор геолого-минералогических наук, профессор, заведующий кафедрой динамической геологии МГУ.

Перед встречей он пригласил меня на свою лекцию. Сказал, что мне будет полезно послушать.

Путешествие в прошлое

— Как образовалась Вселенная? Вот посмотрите.

Пожилой профессор в ветровке и светлой рубашке вывел на экран проектора цветную иллюстрацию с английскими надписями.

— Это из научно-популярного журнала. Последний крик физиков — под инфляцией Вселенной теперь подразумеваются первые доли секунды начала расширения. Хокинг в своей книге пишет, что бессмысленно обсуждать то, что было до этого начала.

Я сижу вместе с первокурсниками геологического факультета МГУ. Это их вторая лекция по общей геологии. В священной для каждого выпускника 611-й аудитории ничего не изменилось с тех пор, как я впервые попала сюда в 1986 году. Та же доска, те же геологические карты рядом с ней, на стенах — портреты Карпинского, Вернадского, Ферсмана. Студенты тоже как будто из конца 1980-х: кеды, рюкзачки, ветровки, тельняшки, хаки. Кто-то спит, распластавшись на парте амфитеатра, кто-то рассматривает схемы кристаллографических осей координат. Тот же профессор внизу за кафедрой — Николай Владимирович Короновский. Он читает здесь лекции с 1956 года, как закончил университет.

Профессор рассказывает о строении Вселенной, о Млечном Пути, Солнечной системе и ее планетах. Он меняет иллюстрации и прозрачки с рисунками, водит по ним пальцами, приговаривая: «Вот это вообще-то надо знать». Среди снимков телескопа «Хаббл» и проекта SOHO мелькают вырезки из СМИ.

— Есть такой журнал National Geographic. Мне много лет его выписывают на английском, — Короновский показывает фото метеоритного кратера. Он рассказывает об астероидах: «Надо же знать, что на нас упасть может».

Фирменный юмор профессора вызывает смешки в аудитории, студенты расслабляются.

— В 1989 году реально рядом с нами просвистел астероид. Чуть не настал полный кирдык.

— Сегодня утром смотрю новости по ТВ и бреюсь — времени-то на всё не хватает, — а оказывается, озоновый слой восстанавливается. Ура!

— Поверхность Солнца похожа на красную икру, только постоянно мерцает.

Время от времени он экзаменует студентов, его вопросы застают их врасплох.

— Вот комета Хейла — Боппа прилетела в 1997 году. Вы родились уже? — и снова шутит. — Кто-то родился. Из коляски, наверное, ее наблюдал.

— Где находится Подкаменная Тунгуска? — услышав робкие ответы, качает головой. — Что-то с географией у вас неважно.

По окончании лекции Николай Владимирович рекомендует студентам свой учебник:

— «Геология в рисунках и фотографиях». Специально для вас — без текста, только картинки.

Я спустилась к кафедре, дожидаюсь, когда студенты оставят профессора в покое и выключат оборудование.

— Долго уговаривал Пущаровского (Дмитрий Юрьевич, декан факультета. — Т.П.) купить новый прибор для демонстрации, — Короновский показывает на проектор. — Купили, но и кафедра сто тысяч дала.

И тут меня осенило. Ну, конечно. Вот оно, единственное изменение в 611-й за прошедшие четверть века — проектор.

— Еще веб-камера и монитор для компьютера, — добавляет профессор.

Пока мы идем по коридору, он сообщает, что в его кабинете завал, и он который год мечтает его разобрать, что ему скоро 82, но он несколько раз в неделю проплывает 800 метров в бассейне без остановки. У меня много вопросов, но профессор всё время что-то рассказывает. Он убаюкивает меня своей неторопливой, правильной речью. Непостижимым образом он угадывает все мои вопросы.

— После блокады из Ленинграда мы переехали в Москву. Я пошел в 437-ю школу в Измайлово, учился на отлично, получил грамоту и ордер на лыжный костюм. А когда перевелся в 110-ю школу на Арбате, на первом же диктанте сделал больше двадцати ошибок. Когда я первую тройку получил, в классе был праздник. Это в 1945 году происходило. Где-то у меня книга есть автобиографическая. — Профессор роется в забитом книгами стенном шкафу. — Замглавного редактора «Мира новостей» Авдонин издал. Он у меня аспирантом был, но уволился — геология не для него.

Не найдя книгу, профессор отвлекается на фотографии.

Профессор Николай Короновский показывает шуточный рисунок о жизни геологов. Фото автора

— Видите, какой я был в 1954 году. Это с Ломизе (Михаил Григорьевич, профессор кафедры и однокурсник Николая Владимировича. — Т.П.), он на пенсии уже. А это мы на Красной площади в 1952-м. Все уже умерли, кто на фото. А вот это я задаю вопрос товарищу Азарову, премьер-министру Януковича, он у нас учился на отделении геофизики.

О книгах

— Вот мои 17 учебников. — Профессор снова у книжного шкафа. — Самая популярная книга — «Геология в рисунках и фотографиях». Такой нет нигде больше. Очень удобная на экзамене. Я показываю студенту фотомеандры, а он должен объяснить, как это образовалось. Что такое гравитационно-осадочные потоки? А вот в Каппадокии туфы — почему такая
структура получилась?

Он продолжает показывать мне фотографии и объяснять, что на них изображено. Хвалит бумагу и печать.

— Хорошо издали, помог замминистра (природных ресурсов. — Т.П.) Андрей Морозов, мой бывший студент.

Короновский много публикуется в научно-популярных изданиях. Его последняя книга «Земля. Метеориты, вулканы, землетрясения» вошла в длинный список премии «Просветитель».

— Я еще в 1970-е годы начал в журналы писать. Ведь всю жизнь имею дело со студентами. Мне нравится преподавать. У меня по телевизору каждый год 15–20 выступлений. Моя роль заключается в том, чтобы рассказать о влиянии извержений на изменение климата. Несколько раз я читал лекции в передаче «Академия» (см. Видео [3]. — Примеч. ред.). У меня получается, и я не считаю это повинностью. У меня опубликовано где-то 350 научных статей, по моим учебникам учатся геологи от Ленинграда до Камчатки. А мне нравится выступать перед публикой. Я чувствую с ней обратную связь.

Короновский садится за деревянный письменный стол, покрытый зеленым сукном, он сохранился с 1953 года. Вокруг высятся горы бумаг. Он берет со стола камень и неожиданно спрашивает:

— Что это такое, знаете?

Я верчу бурый полосчатый камень и ляпаю навскидку, что это гипс, хотя камень явно тяжелее.

— Окаменевшее дерево из Аризоны

Экзамен окончен, и Короновский продолжает объяснять мне, почему он занимается популяризацией науки.

— По опросам Левада-центра, 40% россиян верит, что земля плоская, а 35% — что всё создано Богом. Даже на первой лекции студенты меня спросили: вы верите в Бога? «Я православный атеист», — отвечаю.

По мнению профессора, зная историю Вселенной, Солнечной системы и Земли, признавать присутствие высшей силы как-то необязательно.

— Мне, откровенно говоря, учебники надоело писать. Я по всем курсам, которые преподаю, написал — по общей геологии, исторической геологии, геоэкологии, структурной геологии, магматизму, геологии СССР и России. Теперь надо эти вещи излагать более популярно. Уже готова еще одна книга — «Земля — планета океанов». Я написал большую вводную статью об истории освоения океанов в книгу Института океанологии РАН. Я вообще писучий. Не люблю компьютер. Пишу от руки, в основном в деревне летом. Потом мне перепечатывают. Раньше я тюкал на машинке. Но не могу я думать, когда печатаю. Моя норма — 20–25 страниц в день. Если не пишется — значит, не додумано.

Как-то одна турфирма, которая водила иностранцев на Эльбрус, попросила Короновского написать путеводитель.

— А я же диплом защищал по Эльбрусу, это интереснейший геологический объект. И я написал им путеводитель для чайников, они перевели его на английский. Пусть хоть узнают, где какие лавы и что такое вулкан Эльбрус.

О студентах и рисунках

— Я студентам говорю, что Интернет не заменяет чтение книг. На экзамене — а по общей геологии четыре экзамена, и все письменные, — задаю, например, вопрос о глубоководном осадконакоплении по книге Кеннета «Морская геология» — это классика. Они должны идти за ней в читальный зал. Раньше в сессию дополнительные стулья туда таскали, а сейчас там пусто. Далеко не все читают.

Он немножко жалуется на образовательный уровень, и я допытываюсь, что именно не так со студентами.

— К сожалению, у них нет достаточного образования. ЕГЭ — это имитация знаний, что очень чувствуется при опросах студентов.

Студенты не плохие, они просто другие, уточняет профессор.

— Фотографируют мои рисунки, а попросите их нарисовать? Ничего не выйдет, так как не зарисовывают за мной. Они не могут графически выразить мысль. Я на бумаге рисую и им отдаю. А для геолога умение рисовать геологические структуры очень важно.

Он ловко находит на столе среди завалов рисунки и показывает мне. Потом вытаскивает из шкафа стопку больших листов, которые при ближайшем рассмотрении оказываются картинами, написанными на похожей на холст бумаге. На них изображены подмосковные пейзажи в разные сезоны.

— Это я за лето нарисовал 45 картин. — Короновский хитро улыбается. — Подаришь картину и получишь подпись на важном документе.

Рисует профессор быстро, на одну картину уходит полчаса. Раньше он зарисовывал в поле, в поездках, теперь рисует в деревне под Юхновым, на реке Угре, где у него дом. Там немцы покосили тысячи наших солдат, там застрелился генерал Ефремов, попав в окружение. О событиях Великой Отечественной Короновский написал книжку «Неоконченная война: Юхнов, 1941–1943». Он пробовал себя и в художественной литературе, издал два рассказа: «Памятник уехал» и «Bona cause».

— Я и школьный учебник написал. «Дрофа» издавала трехтысячным тиражом для школ, где были элективные курсы геологии. Сейчас таких школ, по-моему, не осталось.

Мы снова оказываемся у книжного шкафа. Короновский показывает на свой первый учебник «Геология СССР», изданный в 1976 году.

— Видите, какой толстый. Учебник 1984 года — потоньше. А последний 2012 года совсем уж тонкий. Не больше 25 печатных листов для бакалавров. Уровень-то упал. Нас двадцать лет модернизируют. Ну и что? Стало лучше? То-то же. Раньше разве так можно было учиться…

Ему в руки попадается журнал «Наука и жизнь».

— Там редактор — тоже наш бывший студент — попросил написать статью «Землетрясения: возможен ли прогноз?». Прогноз невозможен, — констатирует Николай Владимирович и продолжает листать журнал. — А в журнале «Физика» издательства «Первое сентября» мне заказали статью о мусоре. Я всегда говорю, что мы помрем не от ядерной зимы, а от мусора. Куда его девать-то? Свалки переполнены, а переработка не успевает.

Я спрашиваю про Крымскую студенческую практику.

— Второй курс был в Крыму этим летом, всё нормально прошло. А первокурсников отвезли в Краснодарский край, в лагерь «Буревестник». Хоть он на берегу моря, но там нет такого разнообразия обнажений и пород, как в Крыму.

Вспоминаю: когда я училась на геологическом факультете, мы приезжали из Москвы в Крым на заказных машинах, и в течение переезда, а это десять дней, смотрели разные структуры, обнажения пород, карьеры, шахты по дороге.

— Что вы! На переезд давно уже денег нет. — Он снова ударяется в воспоминания. — Я помню, руководитель первой практики [В. И.] Славин пришел к [А. А.] Богданову, который тогда деканом был, и говорит: «В Крым съездили, теперь надо на Камчатку». А билет туда стоил 174 рубля. «Для дела, говорит, надо свозить студентов». Свозить 170 человек дорого, но ведь обсуждалось. А сейчас времена не те…

Про науку

— А кто же сейчас геологическую науку двигает? — меня давно подмывает задать этот вопрос. Слишком старым и пыльным выглядит геологический факультет, да и давно не слышно об открытиях отечественных геологов.

— Какую науку-то? Теоретическую? Раньше на тектонические совещания собирались по 800 человек. Интерес был огромный. Сейчас максимум бывает 150 человек в первый день. Полевой геологии осталось мало, нет денег, геологическая съемка закончилась. Местами идет доизучение территорий, но мало людей, которые могут это делать квалифицированно. Раньше на факультете были Кавказская, Карпатская, Казахстанская экспедиции, в которых мы учили студентов. Всё показывали, объясняли. Сейчас это почти не нужно, а нужно различное, в том числе компьютерное моделирование. Мы в университете сделали специальность «Математические методы в геологии». И это естественно, во всем мире так.

В руках у профессора уже серый блестящий камень.

— Что это? — не дождавшись ответа, объясняет. — Это из Канады, гнейсы Акаста возрастом 4 млрд лет. Надо не забыть студентам показать.

— Вы в книге пишете о геологических спорах, когда зарождалась тектоника литосферных плит, — говорю я.

— Это было время становления новой парадигмы. Споры шли яростные. Однажды на совещании академик [В. В.] Белоусов сказал: «Я затрудняюсь сказать, что у нас происходит в геологии. Я думаю, что это предательство по отношению к нашей ответственной геологии». Тут же вскочил академик [В. Е.] Хаин, который быстро принял новые идеи: «Я предатель, а вы преступник, потому что вы преступно замалчиваете новые данные». И как пошли все в разнос, крик стоял два часа…

— А сейчас спорят?

— Сейчас два вида споров. Первый: «Почему бы не поспорить, если взгляды совпадают». Второй: «Он дурак, потому что думает не так, как я». Культура дискуссии улетучилась. У нас нет настоящих, аргументированных споров.

Короновский снова возится за столом, перебирает стопки бумаг. Где-то здесь лежат его 100 вопросов бакалаврам.

— Я считаю, что бакалавр за четыре года должен получить фундаментальное образование. Поэтому, когда я буду принимать вступительные экзамены в магистратуру, задам эти сто вопросов. Бакалавры должны их знать — это их геологическая культура.

Наконец заветный список у меня в руках. Он начинается с вопроса «Как объясняется происхождение Вселенной?», а заканчивается «Что ждет нашу планету в будущем — близком и далеком?».

Провожая меня, профессор снова задерживается перед фотографиями.

— И вот я спрашиваю у премьер-министра Украины Азарова формулу поперечной волны. А он ведь так мне и не ответил, хотя геофизиком был…

  1. http://trv-science.ru/2014/08/12/zagadki-zemnykh-sfer/
  2. http://trv-science.ru/2014/10/07/finalisty-i-autsajdery/
  3. http://old.tvkultura.ru/theme.html?id=30922&cid=11846

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Связанные статьи

 
 

Метки: , , , , , , ,

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *