Наука без исследований: есть ли выход из тупика?

Фото из архива В. Гельмана

Фото из архи­ва В. Гель­ма­на

Вла­ди­мир Гель­ман, канд. полит. наук, про­фес­сор Евро­пей­ско­го уни­вер­си­те­та в Санкт-Петер­бур­ге, Finland Distinguished Professor в Алек­сан­дров­ском инсти­ту­те уни­вер­си­те­та Хель­син­ки, рас­ска­зал ТрВ-Нау­ка о ситу­а­ции с political science в Рос­сии.

Поли­ти­че­ская нау­ка в Рос­сии полу­чи­ла офи­ци­аль­ное при­зна­ние как дис­ци­пли­на при­мер­но чет­верть века назад. Сего­дня это доволь­но боль­шая по чис­лен­но­сти рабо­та­ю­щих отрасль оте­че­ствен­но­го ака­де­ми­че­ско­го мира. Десят­ки вузов­ских кафедр ведут под­го­тов­ку бака­лав­ров и маги­стров поли­то­ло­гии, защи­ща­ют­ся сот­ни дис­сер­та­ций по поли­ти­че­ским нау­кам, чис­ло опуб­ли­ко­ван­ных поли­то­ло­ги­че­ских книг и ста­тей изме­ря­ет­ся тыся­ча­ми, а коли­че­ство науч­ных меро­при­я­тий — от все­рос­сий­ских кон­грес­сов до неболь­ших семи­на­ров — кажет­ся, под­сче­ту не под­да­ет­ся. Но вот гово­рить о сколь­ко-нибудь зна­чи­мых науч­ных дости­же­ни­ях рос­сий­ских поли­то­ло­гов за эти чет­верть века при­хо­дит­ся с очень боль­шим тру­дом.

В самом деле, пере­счи­тать зна­чи­мые науч­ные рабо­ты, опуб­ли­ко­ван­ные в веду­щих меж­ду­на­род­ных жур­на­лах и изда­тель­ствах и/​или полу­чив­шие при­зна­ние серьез­ных спе­ци­а­ли­стов в стране и за рубе­жом, мож­но бук­валь­но по паль­цам одной руки. Я имею в виду не то, что пони­ма­ет под «поли­то­ло­ги­ей» широ­кая пуб­ли­ка — ком­мен­та­рии в СМИ на зло­бу дня, — а тек­сты, пре­тен­ду­ю­щие на науч­ный ста­тус. В чем при­чи­на тако­го поло­же­ния дел и как его пре­одо­леть, ина­че гово­ря, «кто вино­ват» и «что делать»?

Поли­ти­че­ская нау­ка в Рос­сии по боль­шей части поко­ит­ся на трех китах. За ред­ким исклю­че­ни­ем, она явля­ет­ся (1) атео­ре­ти­че­ской, (2) нор­ма­тив­но ори­ен­ти­ро­ван­ной и (3) не вклю­чен­ной в срав­ни­тель­ную пер­спек­ти­ву. Про­ще гово­ря, нема­лая часть рос­сий­ских поли­то­ло­гов (1) рас­смат­ри­ва­ют тео­рию не как инстру­мент позна­ния, а как некие при­ни­ма­е­мые (или не при­ни­ма­е­мые) на веру посту­ла­ты; (2) эмпи­ри­че­ское позна­ние реаль­но­сти они обыч­но сво­дят к сопо­став­ле­нию наблю­да­е­мых явле­ний с нор­ма­тив­ны­ми иде­а­ла­ми («как долж­но быть»), и (3) Рос­сия пред­став­ля­ет­ся им уни­каль­ным объ­ек­том иссле­до­ва­ния, не впи­сы­ва­ю­щим­ся в рам­ки ана­ли­за, раз­ра­бо­тан­ные на мате­ри­а­ле иных стран (по сути дела, речь идет о реин­кар­на­ции извест­но­го тези­са «умом Рос­сию не понять»).

В то же вре­мя совре­мен­ная поли­ти­че­ская нау­ка в США и Запад­ной Евро­пе явля­ет­ся пози­тив­ной, эмпи­ри­че­ской и срав­ни­тель­ной. Пози­тив­ная сто­ро­на ана­ли­за здесь про­ти­во­сто­ит нор­ма­тив­но­му виде­нию мира, эмпи­ри­че­ская — некри­ти­че­ско­му заим­ство­ва­нию чужих тео­рий (рав­но как и некри­ти­че­ско­му созда­нию соб­ствен­ных), а срав­ни­тель­ная — не осно­ван­ным на науч­ном зна­нии пред­став­ле­ни­ям об уни­каль­но­сти «осо­бо­го пути» тех или иных стран и реги­о­нов или же об уни­вер­саль­но­сти все­об­щих зако­но­мер­но­стей.

След­стви­ем тако­го кар­ди­наль­но­го рас­хож­де­ния ста­но­вит­ся пара­докс, когда зна­чи­тель­ная часть науч­ной про­дук­ции рос­сий­ских поли­то­ло­гов пред­став­ля­ет собой что угод­но, но толь­ко не резуль­та­ты про­во­ди­мых ими эмпи­ри­че­ских иссле­до­ва­ний. Во мно­гих слу­ча­ях речь идет об обзо­рах работ дру­гих иссле­до­ва­те­лей и (ино­гда полез­ном) кри­ти­че­ском «раз­бо­ре чужих поле­тов». Реше­ние этих задач необ­хо­ди­мо для иссле­до­ва­ния, с них обыч­но начи­на­ет­ся любая науч­ная рабо­та. но в Рос­сии сплошь и рядом ими она и закан­чи­ва­ет­ся. Если же рос­сий­ские поли­то­ло­ги и про­во­дят иссле­до­ва­ния, то их тема­ти­ка и содер­жа­ние под­час выгля­дят пери­фе­рий­ны­ми, если не ска­зать мар­ги­наль­ны­ми с точ­ки зре­ния совре­мен­ной поли­то­ло­гии. Несмет­ное коли­че­ство тек­стов, посвя­щен­ных «поли­ти­че­ско­му дис­кур­су» и часто пред­став­ля­ю­щих собой раз­но­го рода интер­пре­та­ции тех или иных выска­зы­ва­ний поли­ти­ков — нагляд­ное тому под­твер­жде­ние.

Об исполь­зо­ва­нии совре­мен­ных ста­ти­сти­че­ских мето­дов или мате­ма­ти­че­ском моде­ли­ро­ва­нии рос­сий­ски­ми поли­то­ло­га­ми и гово­рить не при­хо­дит­ся — мно­гие из них не име­ют об этих тех­ни­ках ана­ли­за ни малей­ше­го пред­став­ле­ния. Неуди­ви­тель­но поэто­му, что выво­ды таких работ не выхо­дят за рам­ки иллю­стра­ций тео­рии («N-ская область явля­ет­ся типич­ным реги­о­ном с точ­ки зре­ния пре­ем­ствен­но­сти элит») или баналь­ной кон­ста­та­ции фак­тов, нагру­жен­ной цен­ност­ны­ми суж­де­ни­я­ми («демо­кра­тии в Рос­сии нет и не может быть, пото­му что это­го не может быть нико­гда»).

Сход­ная ситу­а­ция отме­ча­лась в рос­сий­ской поли­то­ло­гии еще деся­ти­ле­тие назад. Но тогда ее склон­ны быть рас­смат­ри­вать как «болез­ни роста» — труд­но­сти ста­нов­ле­ния новой дис­ци­пли­ны, не изба­вив­шей­ся от идео­ло­ги­зи­ро­ван­но­го насле­дия совет­ской эпо­хи. Сего­дня, пожа­луй, вели­ка опас­ность ее пере­рас­та­ния в ста­дию «хро­ни­че­ских забо­ле­ва­ний», когда поли­то­ло­ги­че­ская про­дук­ция низ­ко­го каче­ства вос­про­из­во­дит­ся поко­ле­ни­ям сту­ден­тов и аспи­ран­тов, кото­рые потом ста­но­вят­ся доцен­та­ми и про­фес­со­ра­ми, и воз­ни­ка­ет сво­е­го рода «пороч­ный круг».

Спра­вед­ли­во­сти ради нуж­но ска­зать, что эти болез­ни не явля­ют­ся спе­ци­фи­че­ски рос­сий­ски­ми, — они отча­сти при­су­щи и ряду дру­гих стран со сход­ным уров­нем раз­ви­тия поли­то­ло­гии, хотя и про­яв­ля­ют­ся вез­де по-раз­но­му. Хотим мы того или нет, но мир совре­мен­ной поли­ти­че­ской нау­ки одно­по­ля­рен: он делит­ся на США и «всё осталь­ное», при­чем вклад все­го осталь­но­го мира в поли­то­ло­гию куда ниже, неже­ли аме­ри­кан­ский, и сле­до­вать заоке­ан­ским «пра­ви­лам игры» в нау­ке могут и хотят дале­ко не все. Но, в кон­це кон­цов, пра­ви­ла игры в фут­бол тоже изоб­ре­ли не в Рос­сии, одна­ко едва ли этот факт может слу­жить в гла­зах болель­щи­ков оправ­да­ни­ем пло­хой игры их люби­мых команд.

Увы: и науч­но-обра­зо­ва­тель­ный, и поли­ти­че­ский кли­мат сего­дняш­ней Рос­сии отнюдь не спо­соб­ству­ет раз­ви­тию поли­ти­че­ской нау­ки. Труд­но иссле­до­вать элек­то­раль­ную поли­ти­ку там, где резуль­та­ты выбо­ров ста­но­вят­ся след­стви­ем не пред­по­чте­ний изби­ра­те­лей, а систе­ма­ти­че­ских фаль­си­фи­ка­ций. Но все эти пато­ло­гии поли­ти­че­ско­го раз­ви­тия сле­ду­ет вос­при­ни­мать как сво­е­го рода Эль­до­ра­до с точ­ки зре­ния спе­ци­а­ли­стов, кото­рые изу­ча­ют кор­руп­цию, кли­ен­те­лизм, про­из­вол вла­стей и инсти­ту­ци­о­наль­ное раз­ло­же­ние.

Ведь опыт Рос­сии пред­ла­га­ет мно­го­чис­лен­ные эмпи­ри­че­ские сви­де­тель­ства для тести­ро­ва­ния суще­ству­ю­щих под­хо­дов и для раз­ра­бот­ки новых тео­рий в этих сфе­рах иссле­до­ва­ний. Те же фаль­си­фи­ка­ции ито­гов голо­со­ва­ний в Рос­сии изу­ча­ют вполне успеш­но, и поли­то­ло­гам тут, что назы­ва­ет­ся, и кар­ты в руки. Но пока эти кар­ты берут в свои руки пред­ста­ви­те­ли дру­гих дис­ци­плин, преж­де все­го эко­но­ми­сты и мате­ма­ти­ки, а рос­сий­ские поли­то­ло­ги риску­ют ока­зать­ся на обо­чине позна­ва­тель­но­го про­цес­са, тра­тя свое вре­мя и силы на бес­ко­неч­ные обсуж­де­ния тео­рий, раз­ра­бо­тан­ных дру­ги­ми спе­ци­а­ли­ста­ми, или на обсуж­де­ние про­блем, не инте­рес­ных ни дру­гим поли­то­ло­гам, ни пред­ста­ви­те­лям дру­гих дис­ци­плин, ни обще­ству в целом.

Есть ли выход из «пороч­но­го кру­га» нау­ки без иссле­до­ва­ний? Пола­гаю, что не сто­ит изоб­ре­тать вело­си­пед, нуж­но вос­поль­зо­вать­ся тем опы­том, кото­рый помог в ста­нов­ле­нии совре­мен­ной поли­ти­че­ской нау­ки ряду стран Запад­ной Евро­пы после Вто­рой миро­вой вой­ны. Он опи­рал­ся, преж­де все­го, на пол­но­мас­штаб­ное заим­ство­ва­ние рамок ана­ли­за и под­хо­дов к про­ве­де­нию иссле­до­ва­ний у кол­лег из США.

Поли­то­ло­ги из Запад­ной Гер­ма­нии, Гол­лан­дии, Ита­лии, стран Север­ной Евро­пы учи­лись в веду­щих аме­ри­кан­ских уни­вер­си­те­тах у веду­щих уче­ных, на про­тя­же­нии дол­го­го вре­ме­ни высту­пая в каче­стве «под­ма­сте­рьев», актив­но вза­и­мо­дей­ство­ва­ли с кол­ле­га­ми из дру­гих, более «про­дви­ну­тых» дис­ци­плин (тогда — пси­хо­ло­гии и социо­ло­гии). В то же вре­мя в самих этих стра­нах шел актив­ный про­цесс стро­и­тель­ства новых вузов и кафедр, клю­че­вые пози­ции в кото­рых зани­ма­ли вышед­шие на пере­до­вые рубе­жи нау­ки пред­ста­ви­те­ли ново­го поко­ле­ния. Раз­рыв уда­лось не то что­бы пре­одо­леть, но, по край­ней мере, сде­лать его дале­ко не без­на­деж­ным.

Шан­сы на такое раз­ви­тие собы­тий не упу­ще­ны и для рос­сий­ских поли­то­ло­гов. В поли­то­ло­ги­че­ских аспи­ран­ту­рах аме­ри­кан­ских и запад­но­ев­ро­пей­ских уни­вер­си­те­тов сего­дня пишут дис­сер­та­ции выход­цы из Рос­сии, обла­да­ю­щие нема­лым иссле­до­ва­тель­ским потен­ци­а­лом. Неко­то­рые рос­сий­ские вузы, полу­ча­ю­щие нема­лые день­ги от пра­ви­тель­ства на то, что­бы повы­сить свое место в миро­вых рей­тин­гах, вполне спо­соб­ны при­вле­кать пер­во­класс­ных зару­беж­ных спе­ци­а­ли­стов, фор­ми­руя вокруг них груп­пы из моло­дых пер­спек­тив­ных оте­че­ствен­ных поли­то­ло­гов из раз­ных вузов и горо­дов стра­ны.

«Исто­рии успе­ха» сотруд­ни­че­ства и соав­тор­ства рос­сий­ских поли­то­ло­гов с кол­ле­га­ми из США и Запад­ной Евро­пы так­же могут стать более мно­го­чис­лен­ны­ми, чем сего­дня. Те дости­же­ния, кото­рые сего­дня демон­стри­ру­ют кол­ле­ги-эко­но­ми­сты из «про­дви­ну­тых» рос­сий­ских вузов (НИУ ВШЭ, РЭШ, ЕУСПб и др.), пошед­шие по это­му пути лет 10–15 назад, могут и долж­ны стать ори­ен­ти­ром для рос­сий­ских поли­то­ло­гов: им так­же пред­сто­ит мно­го­му учить­ся и у самих эко­но­ми­стов в мето­до­ло­ги­че­ском и содер­жа­тель­ном плане соб­ствен­ной науч­ной дея­тель­но­сти.

Во вся­ком слу­чае, гля­дя на сего­дняш­нюю без­ра­дост­ную кар­ти­ну рос­сий­ской поли­ти­че­ской нау­ки, весь­ма дале­кую от стан­дар­тов совре­мен­ных поли­ти­че­ских иссле­до­ва­ний, не сто­ит впа­дать в позор­ный грех уны­ния. Вет­хо­за­вет­ные древ­ние евреи блуж­да­ли по пустыне сорок лет, пока в зем­лю обе­то­ван­ную не при­шли те из них, кто не пом­нил жиз­ни в еги­пет­ском раб­стве.

Ско­рее все­го, через сорок лет после рас­па­да СССР лицо рос­сий­ской поли­то­ло­гии как дис­ци­пли­ны будут опре­де­лять те спе­ци­а­ли­сты, кото­рые не жили во вре­ме­на «един­ствен­но вер­но­го» марк­сист­ско-ленин­ско­го уче­ния. Смо­гут ли они занять достой­ное место на меж­ду­на­род­ной кар­те совре­мен­ной поли­ти­че­ской нау­ки? Ответ на этот вопрос зави­сит не толь­ко от поли­ти­че­ской нау­ки как тако­вой, но и от сре­ды, в кото­рой она раз­ви­ва­ет­ся. Поли­ти­че­ская нау­ка в Рос­сии име­ет шанс стать «нор­маль­ной нау­кой», но лишь в усло­ви­ях, если рос­сий­ская поли­ти­ка не утра­тит основ­ные атри­бу­ты «нор­маль­ной стра­ны». 

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Связанные статьи

Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...
 
 

Метки: , , , , , , , , , , , , , ,

 

9 комментариев

  • 102%:

    Гури­ев сра­зу вспом­нил­ся. Тоже про­за­пад­ное виде­ние пытал­ся раз­ви­вать здесь, толь­ко в эко­но­ми­че­ской нау­ке. Быст­рее пули убе­жал.

    Вы тут нико­му не нуж­ны со сво­ей поли­ти­че­ской нау­кой по запад­ном образ­цу. Нам бы со сво­и­ми лобо­тря­са­ми разо­брать­ся.

    • Сергей:

      Пре­крас­ный обра­зец веде­ния содер­жа­тель­ной и глав­ное аргу­мен­ти­ро­ван­ной науч­ной дис­кус­сии.

    • Григорий:

      Как лов­ко вы сра­зу про­де­мон­стри­ро­ва­ли опи­сан­ные в ста­тье атео­ре­тич­ность и нор­ма­тив­ную ори­ен­ти­ро­ван­ность утвер­жде­ний.

  • начинающий алкоголик:

    инте­рес­ная ремар­ка…))
    а мы тут никто не нуж­ны, ни с каки­ми нау­ка­ми..
    А поли­то­ло­ги­че­ские вооб­ще опас­ны для суще­ству­ю­ще­го строя.

  • олег:

    Автор не гово­рит (почти) об одной важ­ной, хотя и вполне оче­вид­ной, вещи: поли­ти­че­ская нау­ка (кавыч­ки так и про­сят­ся) в совре­мен­ной Рос­сии – пря­мой инсти­ту­ци­о­наль­ный и мен­таль­ный наслед­ник исто­рии КПСС и исто­рии СССР совет­ско­го пери­о­да. Вряд ли что-то мож­но изме­нить. Не хочу вспо­ми­нать пре­сло­ву­тую цита­ту пре­сло­ву­то­го же Наваль­но­го, но…

  • Виктор Сорокин:

    Я, греш­ный, не совсем пони­маю, что такое вооб­ще «поли­то­ло­гия» (как само­сто­я­тель­ная нау­ка).
    На мой диле­тант­ский взгляд, поли­то­ло­гия – есть част­ное при­ло­же­ние социо­ло­гии (во всех её аспек­тах) и эко­но­ми­ки к част­ным слу­ча­ям суще­ство­ва­ния совре­мен­ных «чело­ве­че­ских стад», т.е. госу­дарств. Кон­крет­ное (и мак­си­маль­но деталь­ное) изу­че­ние их теку­ще­го состо­я­ния (вклю­чая ана­лиз того, кто там – и с каких поня­тий – оце­ни­ва­ет ситу­а­цию и при­ни­ма­ет реше­ния, как это отра­жа­ет­ся на жиз­ни «ста­да», к чему при­во­дит…

    Но для это­го нуж­но рас­смат­ри­вать жизнь чело­ве­че­ства имен­но что науч­но, видеть в его нынеш­нем состо­я­нии (кон­крет­ные госу­дар­ства с кон­крет­ным устрой­ством и хозяй­ством, кон­крет­ным соста­вом вся­ких соци­аль­ных сло­ёв (а не толь­ко, напри­мер, «элит»), и всё такое) не нечто, Задан­ное Веч­ным Зако­ном При­ро­ды, а имен­но что теку­щее состо­я­ние (задан­ное не спе­ци­аль­ны­ми Зако­на­ми При­ро­ды, а зако­на­ми самы­ми общи­ми).
    Но у нас, во-пер­вых, науч­ное изу­че­ние обще­ства очень дол­го было дефор­ми­ро­ва­но дог­ма­та­ми т.н. «исто­ри­че­ско­го мате­ри­а­лиз­ма», в сво­ей осно­ве – вполне науч­но­го под­хо­да (на соот­вет­ству­ю­щем уровне зна­ний), но очень быст­ро пре­вра­тив­ше­го­ся в род «соци­аль­ной рели­гии» (тре­бо­вав­шей – кро­ме про­че­го – аван­сом счи­тать «загра­нич­ные» иссле­до­ва­ния в луч­шем слу­чае «огра­ни­чен­ны­ми», а в худ­шем – оши­боч­ны­ми). А потом «ист­мат» был отбро­шен с рели­ги­оз­ным же преебре­же­ни­ем (без вся­ко­го ана­ли­за), и от новых соци­аль­ных наук потре­бо­ва­лось столь же дог­ма­ти­че­ски, что­бы они и были демон­стра­тив­но «не марк­сист­ски­ми», и – обя­за­тель­но счи­та­ли суще­ство­ва­ние Госу­дар­ства Рос­сий­ско­го неким Зако­ном При­ро­ды…
    Где уж тут раз­вить­ся науч­но­сти?

  • […] Источ­ник: Газе­та  «Тро­иц­кий вари­ант» […]

  • paulkorry:

    Со сто­ро­ны авто­ра было бы крайне любез­но пред­ло­жить при­ме­ры «пози­тив­но­го, эмпи­ри­че­ско­го и срав­ни­тель­но­го поли­ти­че­ско­го ана­ли­за», осу­ществ­лен­но­го его иссле­до­ва­тель­ской груп­пой или, несо­мнен­но выда­ю­щи­ми­ся, уче­ны­ми США или Зап. Евро­пы. Воз­мож­но, хотя бы один нагляд­ный при­мер поз­во­лил бы несве­ду­ще­му чита­те­лю понять, что это вооб­ще такое.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Недопустимы спам, оскорбления. Желательно подписываться реальным именем. Аватары - через gravatar.com