Чувствительность

Ирина Левонтина

Ирина Левонтина

Хорошо, что вокруг есть умные и наблюдательные люди. А то ведь мир так многообразен, что наблюдательности одного отдельно взятого человека совершенно недостаточно. Это я о том, что филолог и литератор Ольга Кушлина поделилась со мной следующим поразительным наблюдением. Сейчас мы то и дело слышим о защите религиозных чувств верующих (www.rg.ru/2013/06/30/zashita-site-dok.html), при этом защитники чувств подчеркивают, что, мол, так было и в России, ко­торую мы потеряли. Между тем, тут есть одна тонкость лингвистического свойства. В дореволюционной России бытовала преимущественно формулировка: оскор­бление религиозного чувства — в единственном числе. Так, у Брокгауза и Ефро­на читаем: «Святотатство <...> — имущественное посягательство, направленное на священные или освященные предметы, заключает в себе два момента: ко­рыстную цель <...> и оскорбление религиозного чувства верующих». Сейчас же резко преобладает форма множественного числа - религиозные чувства. Обра­щение к Национальному корпусу русского языка (http://ruscorpora.ru) показывает, что статистически это изменение прослеживается абсолютно четко.

Категория числа у существительных устроена весьма нетривиально. Это толь­ко в самых простых случаях формы единственного и множественного числа со­относятся как один — более одного (стул — стулья). В иных же случаях всё не так очевидно. Так, если речь идет не о легко считаемых предметах, то может иметься только одна числовая форма, всё равно какая. Например, сметана всегда в форме единственного числа, а сливки — множественного. Но разницы, в общем-то, никакой. Да в диалектах часто можно услышать не сливки, а сливок — в единственном числе.

Или, скажем, неприятность и неприятности скорее всего различаются не тем, что неприятность одна, а неприятностей непременно много. Дело в дру­гом: если сказать У меня неприятность, собеседник будет смотреть на вас вы­жидательно, готовый сочувственно выслушать рассказ о ваших злоключени­ях. Если же сказать: У меня неприятности, то продолжение уже не обязатель­но. Человек может таким образом просто пояснять, почему опоздал на работу или не пойдет на банкет. И с другой стороны, продолжением фразы У меня не­приятности может служить и указание всего на одну неприятность, а не толь­ко на целый перечень. У меня неприятности: компьютер сломался. Просто не­приятность здесь — это что-то конкретное, неприятности же — нечто неопре­деленное. Или вот сравним фразы: Какой у тебя план? и Какие у тебя планы? Если я спрашиваю Какой у тебя план?, я исхожу из того, что у собеседника есть в голове последовательность предполагаемых действий, и хочу выяснить, что это за последовательность. Если же я спрашиваю Какие у тебя планы?, я интересу­юсь видами собеседника на будущее в самом общем виде, никаких предвари­тельных гипотез у меня нет: Какие у тебя планы? Может, сходим куда-нибудь?

Теперь вернемся к религиозным чувствам. Многим людям эта формулировка кажется немного странной: сколько, мол, религиозных чувств у человека? Не­которые даже говорят, что защита религиозных чувств — это как защита че- стей и достоинств. Однако множественное число чувства выражает здесь не идею множественности, а скорее идею неопределенности, как в примерах с не­приятностями и планами. Грубо говоря, оскорбить религиозное чувство — зна­чит оскорбить человека в его вере. Точнее, религиозное чувство — это не со­всем вера, а эмоциональное переживание веры или эмоциональная составля­ющая веры. Если же говорится, что человек оскорблен в религиозных чувствах (во множественном числе), это может указывать на очень широкий и неопреде­ленный спектр эмоций. Например, человеку помешали испытывать умиление или усомнились в его моральном превосходстве над иноверцами. Или, скажем, поколебали его вековые предрассудки и суеверия, которые, может, он и не так уж сильно переживал, но которые придавали его жизни простоту и устойчивость.

Вот, например, что пишет нам философ Владимир Соловьев о религиозном чувстве: «Если там, среди представителей просвещения, остаток религиозно­го чувства заставлял его бледнеть от богохульств передового литератора, то тут, в мёртвом доме, это чувство должно было воскреснуть и обновиться под впе­чатлением смиренной и благочестивой веры каторжников» [В. С. Соловьев. Три речи в память Достоевского (1881-1883)].

Весьма показательная история с религиозным чувством произошла в России в начале прошлого века. Великий князь Константин Константинович Романов был, как известно, литератором, подписывавшим свои сочинения К.Р. И вот его драма «Царь иудейский» была запрещена к представлению на театре. По этому поводу есть совершенно замечательное письмо архиепископа Сергия (Страгородского) от 28 июля 1912 года (Русские патриархи ХХ века. Судьбы Отечества и Церкви на страницах архивных документов. Москва. Издательство РАГС. 1999. Стр. 204-205). Автор пишет: «Вашему Императорскому Высочеству благоугод- но было почтить меня письмом по вопросу о разрешении к сценической поста­новке драмы „Царь Иудейский". Святейший Синод обсудил этот вопрос, пришел к заключению, что драма <...> излагает события, которых она касается, с соблю­дением верности евангельскому повествованию и, проникнутая благоговейною настроенностью, может вызвать в душе верующего <...> много высоких, чистых переживаний, способных укрепить его веру и любовь к Пострадавшему за спа­сение мира». Далее говорится о том, что в виде театральной постановки дра­ма произведет на душу зрителя еще более благотворное влияние, однако на­много большим будет вред, ибо драма, «отданная на современные театральные подмостки <...> утратит свой возвышенный, духовный характер, превратившись в обычное театральное лицедейство, при котором главный интерес не в содер­жании, а в том, насколько искусно играет тот или другой актер. Но если религи­озное чувство оскорбляется так называемым театральным чтением и пением в церкви, то тем более оно должно будет возмущаться, когда наивысший пред­мет его благоговения сделается Материалом для сценических опытов заведомых профессиональных лицедеев». И далее есть еще примечательная формулиров­ка: щадя религиозную совесть зрителя. Какой бы странной ни казалась эта ло­гика многим современным людям, особенно с детства привыкшим к прекрасной рок-опере «Jesus Christ Superstar» и выросшим с ее гениальными мелодиями, но, по крайней мере, здесь вполне ясно изложено, каким именно образом постра­дает религиозное чувство: зритель будет развлекаться, отвлекаться, собствен­но религиозное переживание будет перебиваться переживанием эстетическим.

Что же касается представления об оскорблении религиозных чувств, с которым мы сталкиваемся сейчас, боюсь, едва ли кто-то сможет столь же четко очертить круг этих чувств и тех вещей, которые их могут оскорбить. Хитроумный язык на­шел способ дать нам знак, что сейчас речь идет о чем-то другом, хотя и на пер­вый взгляд похожем. Как говорится, то, да не то. 

Связанные статьи

 
 

Метки: , , , , , , , ,

 

11 комментариев

  • Елена:

    Ирина, спасибо за интересную точку зрения. Оцените, пожалуйста, вероятность калькирования «Religious Feelings», «Religious Beliefs» из зарубежных массмедиа для описания процессов в нашей стране, насколько вероятно механическое привнесение формы множественного числа без всякого умысла и смены содержения понятия?

    Полезно? Dobre 0 Słabe 0

  • Левонтина:

    Елена, если бы речь шла о том, что на пустом месте вдруг возник закон с той или иной формулировкой, можно было бы говорить о механическом заимствовании. Но с какой бы стати, если в русском языке было свое сочетание, в живую речь начали постоянно калькировать иностранное выражение?

    вообще не стоит преувеличивать роль иностранного влияния. заимствуется то — и в том виде — что нужно самому языку. если ему нужно по-другому, он переделает.

    Полезно? Dobre 0 Słabe 0

  • Елена:

    «С какой бы стати, если в русском языке было свое сочетание, в живую речь начали постоянно калькировать иностранное выражение?» — Сплошь и рядом. И эти временные кальки довольно скоро уходят из языка. Но несмотря на эти частные случаи, закон действительно есть )

    Полезно? Dobre 0 Słabe 0

  • Случайный прохожий:

    Но с какой бы стати, если в русском языке было свое сочетание, в живую речь начали постоянно калькировать иностранное выражение?

    Мне кажется, русское сочетание в форме единственного числа было основательно подзабыто за годы советской власти, а вот защита всевозможных «чувств» стала на слуху с тех пор, как СМИ начали рассказывать нам об ужасах западной политкорректности. Так что, я думаю, произошло заимствование понятия, а уж вместе с ним пришла и фраза.

    Полезно? Dobre 0 Słabe 0

  • Au:

    Занимательная статья, в очередной раз подтверждающая живость русского языка, изменчивость смыслов слов и естественную (а порой и искусственную) подмену понятий. В этом ключе напрашивается вопрос к законодателям, защищающих религиозные чувства верующих: почему тогда этим же законом не защищаются религиозные чувства неверующих? Например, моё чувство оскорбляется, когда в школе преподают закон божий (под видом «ну, мы там будем просто рассказывать о православном христианстве»; и почему только о нём?) или за обычное хулиганство (да и хулиганство ли вообще?) сажают в тюрьму! Что будет, например, с людьми, которые проникнут в здание музея и исполнят пару куплетов? И с каких пор внутрисектовые правила распространяются на светское общество? И где объективная грань, определяющая оскорбился верующий или ещё терпит? Давайте уже, за фразу «бога нет» сразу предоставлять человеку возможность это проверить.

    Извините, что в моём коменте было мало лингвистики.

    Полезно? Dobre 0 Słabe 0

  • Константин:

    Упоминаемый закон о чувстве или чувствах является провозглашением легитимности цензуры, как это видно из вышеприведённой статьи! А следовательно, он нарушает конституцию РФ, где прямо сказано о категорическом запрете этого образа действия государства. Поэтому, формальный блюститель нашего основного закона своих функций злостно не выполняет. И по его поведению видно, что побуждает нарушать этот закон наших безграмотных законодателей! Ну, а конституционный суд зачем нам в таком случае?

    Полезно? Dobre 0 Słabe 0

  • Денис:

    Константин, иногда государственная цензура нужна, чтобы свобода слова не превращалась в словоблудие у людей, у которых самоцензура отсутствует, в силу гипертрофированности самого понятия «свобода слова».

    Полезно? Dobre 0 Słabe 0

    • Au:

      Не-не-не-не-не-не-не! Вот это слово, Денис, «иногда» самое опасное как в математике, так и в законе. Не должно быть двусмысленностей. Иначе это «иногда» превращается (это кстати, лингвистические нюансы) в «всегда» и чиновник, судья как хочет, так и... А отсутствие «самоцензуры» быстро лечится штрафами, сроками и исправительными работами за клевету, навет, оскорбления.

      Полезно? Dobre 0 Słabe 0

      • Денис:

        Не лечиться, а более вызывает отторжение. Я наблюдал какой хай подняли, когда вводили ответственность за размещение в СМИ лживой информации. Единственный перефразированный лозунг, витавший в воздухе, был: «Совсем дума обнаглела, запрещает нам врать». А вообще, ответственность прилагается к статье, а статья к нарушению. Т.е. невозможно применить наказание к правонарушителю, не имея описания совершенного им проступка в: ГК, УК и т.п. Собственно, подобного рода ограничения в свободе словоблудия, являются тем самым лекарством для тех, кто считает, что соответствующие статьи Конституции являются основанием писать три буквы на заборе, и что это является их неотъемлемым их правом.

        Полезно? Dobre 0 Słabe 0

        • Au:

          Запретами заборы не очистишь. А просветительство хлопотно, дорого и не в моде нынче. А оскорбиться некоторые прям ищут повод. У них сразу оказывается много попранных чувств: религиознЫе, национальнЫе, патриотическИе, гендернЫе и т.п.

          Полезно? Dobre 0 Słabe 0

          • Денис:

            Да, как говорится: «Чисто не там где убирают, а там где не мусорят». За что боролись на то и напоролись. Просвещать не хлопотно, просто оно никому не нужно, все резко «сами с усами» стали. Штаны на лямках, подгузник грязный, а уже права и свободы подавай им: «Учить не смей и пальцем не грози — отгрызу, я либерал у меня и справка есть». Просвещать поздно и бесполезно, либеральный вирус съедает организм, как очередной западный грант — русскую совесть. Рады бы просветиться, да мозг неймёт уже. От того, с одной стороны чувствительные все такие и с другой — дотошные до тупого безобразия в отношении своих прав и свобод. А в целом: «Куда солдата не целый, везде жопа». Ох как поздно просвещать...

            Полезно? Dobre 0 Słabe 0

Добавить комментарий

Недопустимы спам, оскорбления. Желательно подписываться реальным именем. Аватары - через gravatar.com