Он учил нас математике и радости жизни

Андрей Зелевинский
Андрей Зеле­вин­ский

10 апре­ля 2013 года после тяже­лой болез­ни ушел из жиз­ни извест­ный мате­ма­тик, уче­ник Изра­и­ля Мои­се­е­ви­ча Гель­фанда, про­фес­сор факуль­те­та мате­ма­ти­ки Севе­ро-Восточ­но­го уни­вер­си­те­та (Бостон, США) Андрей Зеле­вин­ский. Он родил­ся в 1953 году. В 1965 году посту­пил в зна­ме­ни­тую «Вто­рую шко­лу», в рабо­те кото­рой участ­во­ва­ли такие выда­ю­щи­е­ся мате­ма­ти­ки, как Е.Б. Дын­кин и И.М. Гель­фанд, а учи­те­лем исто­рии был извест­ный лите­ра­ту­ро­вед, пуб­ли­цист и пра­во­за­щит­ник А.А. Якоб­сон. В1969 году он стал сереб­ря­ным меда­ли­стом Меж­ду­на­род­ной мате­ма­ти­че­ской олим­пи­а­ды и в этом же году посту­пил на мех­мат МГУ. Он сде­лал важ­ный вклад в несколь­ко обла­стей мате­ма­ти­ки, вклю­чая тео­рию пред­став­ле­ний, алгеб­ра­и­че­скую гео­мет­рию, алгеб­ра­и­че­скую и поли­эд­раль­ную ком­би­на­то­ри­ки. Вме­сте с про­фес­со­ром Сер­ге­ем Фоми­ным из Мичи­ган­ско­го уни­вер­си­те­та он создал тео­рию кла­стер­ных алгебр, кото­рая полу­чи­ла широ­кое раз­ви­тие и име­ет при­ло­же­ния в раз­ных обла­стях мате­ма­ти­ки. 30 янва­ря ему испол­ни­лось 60 лет. Пуб­ли­ку­ем несколь­ко откли­ков, посвя­щен­ных его памя­ти, от его дру­зей и кол­лег, а так­же фраг­мен­ты из запи­сей в бло­гах.

Вик­тор Васи­льев, про­фес­сор факуль­те­та мате­ма­ти­ки НИУ-ВШЭ, ака­де­мик РАН

Я мно­го рабо­тал с Андре­ем Зеле­вин­ским в 198588 годах, когда И.М.Гельфанд позвал меня в свой гипер­гео­мет­ри­че­ский про­ект. Андрей был, пожа­луй, глав­ным коор­ди­на­то­ром это­го про­ек­та кро­ме само­го И.М. Нуж­ны были его эру­ди­ция и уме­ние схва­ты­вать новое, что­бы увя­зы­вать рабо­ту участ­ни­ков про­ек­та – а это, навер­ное, два-три десят­ка хоро­ших мате­ма­ти­ков с их раз­но­об­раз­ны­ми позна­ни­я­ми, спо­соб­но­стя­ми и харак­те­ра­ми.

Мне ярко запом­ни­лось его иро­нич­но-одоб­ри­тель­ное сло­веч­ко «дья­воль­щи­на», когда ему рас­ска­зы­ва­ли что-то совсем новое и абстракт­ное. И еще, как он меч­тал научить­ся у Гель­фанда его искус­ству нащу­пы­вать инте­рес­ные зада­чи в (мно­го­ча­со­вых) раз­го­во­рах с экс­пер­та­ми из раз­ных обла­стей.

Андрей Зелевинский
Андрей Зеле­вин­ский

Хотя меж­ду нами все­го 3 года разницы,Андрей был гораз­до муд­рее и взрос­лее. В свое­об­раз­ных, но не все­гда весе­лых пери­пе­ти­ях тогдаш­ней нашей жиз­ни он все­гда нахо­дил без­упреч­ный спо­соб пове­де­ния, оди­на­ко­во дале­кий как от ради­ка­лиз­ма, так и от непри­ли­чия: кажет­ся, это при­мер чело­ве­ка, кото­рый нико­гда нико­го не оби­жал. У него была заме­ча­тель­ная реак­ция на нера­зум­ные сло­ва и дела – не осуж­де­ние, а мяг­кий иро­ни­че­ский ком­мен­та­рий и удив­лен­ная и даже как бы радост­ная улыб­ка: ну надо же, какие чуда­че­ства встре­ча­ют­ся в этом забав­ном мире. Тем не менее, этим необид­ным спо­со­бом пози­ция фик­си­ро­ва­лась твер­до и одно­знач­но. Таким Андрей и остал­ся в моей памя­ти: с муд­рой, радост­ной и бла­го­дар­ной улыб­кой навстре­чу это­му смеш­но­му и пре­крас­но­му миру, в кото­ром нам всем дове­лось рож­дать­ся, барах­тать­ся и уми­рать.

Федор Пет­ров, науч­ный сотруд­ник Санкт-Петер­бург­ско­го отде­ле­ния Мате­ма­ти­че­ско­го инсти­ту­та РАН

Толь­ко что думал – не суть, по како­му пово­ду, – а кто из наи­бо­лее зна­чи­тель­ных мате­ма­ти­ков акти­вен в «Живом Жур­на­ле» и око­ло (А. Зеле­вин­ский вел блог http://avzel.blogspot.ru. – Ред.). Конеч­но, пер­вым поду­мал про Андрея. Что он дав­но ниче­го не писал, поче­му-то не поду­мал. Толь­ко что про­хо­дил со сту­ден­та­ми обоб­ще­ние Зеле­вин­ско­го пра­ви­ла Лит­л­ву­да – Ричард­со­на. Толь­ко что он поздрав­лял меня с днем рож­де­ния…

Общать­ся с Андре­ем Зеле­вин­ским, съез­дить по его при­гла­ше­нию в Бостон – боль­шая радость и честь. Мы поужи­на­ли с Андре­ем и Галей, а на сле­ду­ю­щий день Бостон заме­ло, и в ито­ге я делал доклад толь­ко для Андрея и слу­чай­но забред­ше­го его аспи­ран­та – но, думаю, так полу­чи­лось и к луч­ше­му. Он был неде­лан­но доб­ро­же­ла­те­лен, с инте­ре­сом спра­ши­вал о жиз­ни в Пите­ре, о моих заня­ти­ях, вооб­ще-то ему не близ­ких (он был ярко выра­жен­ным мате­ма­ти­ком равенств и кон­крет­ных объ­ек­тов, а я тогда всё боль­ше по нера­вен­ствам). Потом сам рас­ска­зы­вал про кла­стер­ные алгеб­ры. Несо­мнен­но, это глу­бин­ное явле­ние, открыть кото­рое выпа­да­ет сча­стье очень мало кому. Андрей не без само­иро­нии, но без како­го бы то ни было кокет­ства отме­тил, что Изра­иль Мои­се­е­вич Гель­фанд дав­но бы бро­сил это дело, оста­вив дру­гим, и дви­гал­ся даль­ше, – а его всё не отпус­ка­ет. …И тут такая неле­пость, вздор, совсем не то. Я не знал, что он болел, вооб­ще не понял, как это и что.

Вла­ди­мир Ретах, про­фес­сор факуль­те­та мате­ма­ти­ки Рат­гер­ско­го уни­вер­си­те­та (США)

Я заме­тил Андрея Зеле­вин­ско­го с момен­та его появ­ле­ния на семи­на­ре И.М. Гель­фанда. Посе­ще­ние семи­на­ра спо­соб­ны­ми млад­ше­курс­ни­ка­ми или школь­ни­ка­ми было обыч­ным делом, но уж очень у Андрея гла­за горе­ли.

Я не очень инте­ре­со­вал­ся его пер­вы­ми рабо­та­ми, там явно чув­ство­вал­ся ком­би­на­тор­ный уклон, а ком­би­на­то­ри­ка в те годы в Москве была по раз­ным при­чи­нам не в чести. Андрея это не сму­ща­ло, он нико­гда не сле­до­вал моде, а, ско­рее, это моду созда­вал.

Андрей Зелевинский
Андрей Зеле­вин­ский

Подру­жи­лись мы в Кра­то­во, где сни­ма­ли дачи на лето. Там же жил мой близ­кий друг Боря Фей­гин, одно­класс­ник Андрея, и мы всё вре­мя что-то обсуж­да­ли. К это­му вре­ме­ни Андрей уже был бли­жай­шим сотруд­ни­ком И.М., дело шло к «гипер­гео­мет­ри­че­ско­му про­ек­ту», и Андрей зани­мал­ся фор­ми­ро­ва­ни­ем новой коман­ды вокруг И.М. Он-то и пред­ло­жил мне попро­бо­вать свои силы. Как мне откро­вен­но объ­яс­ни­ла жена Андрея, Галя: «Андрей хочет рабо­тать с поря­доч­ны­ми людь­ми». Надо заме­тить, что и она, и Андрей все­гда повто­ря­ли: «чест­ность – луч­шая поли­ти­ка» и все­гда сле­до­ва­ли это­му прин­ци­пу.

Тогда же, на даче, мы сде­ла­ли нашу един­ствен­ную сов­мест­ную рабо­ту, кото­рой Андрей очень радо­вал­ся. Он вооб­ще нико­гда не скры­вал радо­сти от соб­ствен­ных успе­хов и точ­но так же радо­вал­ся успе­хам дру­гих. С осо­бым энту­зи­аз­мом, кото­рый я видел толь­ко у И.М., он пока­зы­вал мне фор­му­лы А-систе­мы, лег­шие в осно­ву гипер­гео­мет­ри­че­ско­го про­ек­та (в это вре­мя Андрей был еще в посте­ли после дол­го­го грип­па). Теперь A-систе­ма назы­ва­ет­ся урав­не­ни­я­ми Гель­фанда – Капра­но­ва – Зеле­вин­ско­го (пра­виль­нее вклю­чать в чис­ло авто­ров еще и М.И. Гра­е­ва).

Осе­нью 1990-го Андрей уехал в Кор­нель­ский уни­вер­си­тет на рабо­ту, а я остал­ся в Москве, и встре­ти­лись мы через год на кон­фе­рен­ции в Япо­нии. Дело было в авгу­сте, из-за пут­ча япон­ское посоль­ство задер­жа­ло мне визу, но после шума, под­ня­то­го Андре­ем и его аме­ри­кан­ским кол­ле­гой, япон­цы нада­ви­ли на свое посоль­ство, и я ока­зал­ся в Кио­то. К это­му вре­ме­ни Андрей уже про­вел в Япо­нии неде­лю и опе­кал меня на пра­вах ста­ро­жи­ла.

Осе­нью 1993-го я при­е­хал на семестр в Гар­вард. К это­му вре­ме­ни Андрей уже полу­чил посто­ян­ное место в Севе­ро-Восточ­ном уни­вер­си­те­те, и они всей семьей посе­ли­лись в Шероне, малень­ком город­ке в 25 милях от Босто­на. Чув­ство­вал я себя крайне неуве­рен­но, пото­му и жил у Зеле­вин­ских целый месяц, пока не снял квар­ти­ру. В это вре­мя И.М., Андрей и Миша Капра­нов закан­чи­ва­ли рабо­ту над кни­гой о гипер­де­тер­ми­нан­тах. Важ­ность этой рабо­ты Андрей вполне пони­мал, хотя и посто­ян­но повто­рял, что стиль книж­ки – сме­ше­ние фран­цуз­ско­го с ниже­го­род­ским и что с помо­щью тео­рии D-моду­лей, кото­рой вир­ту­оз­но вла­дел Миша Капра­нов, мож­но  дока­зать любое утвер­жде­ние, не обя­за­тель­но пра­виль­ное. Рабо­тал Андрей непо­сти­жи­мым для меня обра­зом, сидя на полу и обло­жив­шись бума­га­ми, отвле­ка­ясь, что­бы поиг­рать в го или что-нибудь в этом роде.

Вооб­ще же, город Шерон Зеле­вин­ские с их спо­соб­но­стью посто­ян­но видеть во всем хоро­шее очень люби­ли. Как-то они води­ли по тамош­не­му пар­ку рос­сий­ско­го кол­ле­гу. Андрей упо­мя­нул, что они пожерт­во­ва­ли на содер­жа­ние пар­ка какую-то сум­му. «Поче­му?» – спро­сил кол­ле­га. «Пото­му что это наш парк», – отве­тил Андрей. В мемо­ри­аль­ном пар­ке Шеро­на Андрей и похо­ро­нен. Там нет над­гро­бий, моги­лы отме­че­ны малень­ки­ми, уто­па­ю­щи­ми в зем­ле пли­та­ми.

В 2002 году Андрей и Сере­жа Фомин опуб­ли­ко­ва­ли первую рабо­ту по кла­стер­ным алгеб­рам, осно­вав боль­шую, быст­ро раз­ви­ва­ю­щу­ю­ся область. Деся­ти­лет­ние ито­ги это­го раз­ви­тия под­ве­дет кон­фе­рен­ция, созван­ная через несколь­ко лет в Бостоне. Эта кон­фе­рен­ции долж­на была отме­тить шести­де­ся­ти­ле­тие Андрея. Теперь мы будем отме­чать его память.

* * *

Ком­мен­та­рии в бло­гах: 

Мне кажет­ся, что глав­ным свой­ством его мате­ма­ти­че­ской дея­тель­но­сти было жела­ние стре­мить­ся к неко­то­рой пер­во­здан­ной про­сто­те, не забы­вая при этом и про слож­ные вещи, но веж­ли­во остав­ляя их дру­гим (…). Дру­ги­ми сло­ва­ми, Андрей все­гда зани­мал­ся веща­ми, кото­рые в окру­жа­ю­щей меня мате­ма­ти­че­ской сре­де при­ня­то счи­тать «эле­мен­тар­ны­ми» (в смыс­ле low tech as opposed to high tech) – он ино­гда даже несколь­ко этим бра­ви­ро­вал, но при этом почти все­гда эти эле­мен­тар­ные вещи очень быст­ро врас­та­ли в какую-нибудь дико неэле­мен­тар­ную мате­ма­ти­че­скую область.

Частич­но, види­мо, такой под­ход идет от его учи­те­лей – Гель­фанда и Берн­штей­на, но лич­ность Андрея внес­ла в этот метод очень важ­ные кор­рек­ти­вы (Андрей, пожа­луй, полу­чал эсте­ти­че­ское удо­вле­тво­ре­ние от мел­ких дета­лей боль­ше, чем от какой-то гло­баль­ной кар­ти­ны). Каким обра­зом, поль­зу­ясь толь­ко этим «эле­мен­тар­ным» под­хо­дом, ему мно­го раз уда­лось нащу­пать неимо­вер­но важ­ные и глу­бо­кие вещи, кото­рые исполь­зо­ва­ли потом тыся­чи людей с совер­шен­но дру­гим мате­ма­ти­че­ском бэк­гра­ун­дом, – это­го мы уже нико­гда не узна­ем. (…)

Надо ска­зать, что когда я был моло­дой и горя­чий, мне такой эле­мен­тар­ный под­ход не очень импо­ни­ро­вал – лет 1015 назад мне всё вре­мя каза­лось, что Андрей зани­ма­ет­ся каки­ми-то «некру­ты­ми» веща­ми. Про­бле­ма, конеч­но, была (и есть) в том, что в отли­чие от Андрея я нико­гда не умел видеть ту колос­саль­ную пер­спек­ти­ву, кото­рая откры­ва­лась за эти­ми «эле­мен­тар­ны­ми зада­ча­ми» (при этом, как я уже писал, обыч­но Андрей пред­по­чи­тал остав­лять иссле­до­ва­ние этой пер­спек­ти­вы дру­гим), – мне все­гда нуж­но было всё и сра­зу. Не то, что­бы он все­гда видел, куда его дея­тель­ность может пой­ти – у него про­сто были очень раз­ви­ты опре­де­лен­ное чув­ство кра­со­ты., 100%-ное убеж­де­ние, что зани­мать­ся мож­но толь­ко чем-то очень кра­си­вым, и глу­бо­кая вера в то, что по-насто­я­ще­му кра­си­вые вещи сами по себе не появ­ля­ют­ся… В резуль­та­те он обла­дал доволь­но фено­ме­наль­ной спо­соб­но­стью обна­ру­жи­вать важ­ные вещи с помо­щью очень про­стой и всем понят­ной мате­ма­ти­ки. (…)

Подроб­нее см. http://sasha-br.livejournal.com/94347.html

* * *

Я дей­стви­тель­но не знаю ни одно­го дру­го­го чело­ве­ка, отно­ше­ние к кото­ро­му со сто­ро­ны абсо­лют­но всех было бы столь еди­но­душ­ным: неимо­вер­ное удо­воль­ствие от обще­ния и без­гра­нич­ное ува­же­ние. О том, бла­го­да­ря чему это так, за эти дни ска­за­но мно­го: поис­ти­не уни­каль­ное соче­та­ние ума, ред­кой интел­ли­гент­но­сти, бле­стя­ще­го юмо­ра, состра­да­ния и тер­пи­мо­сти, посто­ян­ной готов­но­сти помочь сове­том и делом, про­фес­си­о­на­лиз­ма, уди­ви­тель­но доб­ро­же­ла­тель­ной мане­ры обще­ния и мно­гих дру­гих качеств, кото­рые и по отдель­но­сти-то встре­ча­ют­ся не так часто, а все вме­сте – прак­ти­че­ски нико­гда. И при всём этом Андрей уни­ка­лен  еще в одном отно­ше­нии: он был совер­шен­но «нор­маль­ным» чело­ве­ком в луч­шем смыс­ле это­го сло­ва – в смыс­ле абсо­лют­ной есте­ствен­но­сти пове­де­ния в любых обсто­я­тель­ствах, пол­но­го отсут­ствия «тара­ка­нов», эпа­та­жа, позер­ства и про­чей ненуж­ной мишу­ры. Опять-таки, дру­гих таких при­ме­ров я не знаю.

Мы при­вык­ли холить и леле­ять сво­их тара­ка­нов, счи­тая их важ­ной частью само­вы­ра­же­ния, а таких слов, как «доб­ро­та», «интел­ли­гент­ность», «тер­пи­мость» и так далее, вро­де как даже слег­ка стес­ня­ем­ся: пафос­но, мол, да и прес­но­ва­то как-то. Так вот, имен­но обще­ние с Андре­ем вер­ну­ло лич­но мою систе­му коор­ди­нат на пра­виль­ное место: всё это чушь, а на самом деле нуж­но так, как он, стро­ить свою жизнь, обла­дать таки­ми доб­ро­той, интел­ли­гент­но­стью, тер­пи­мо­стью и про­чи­ми каче­ства­ми, пере­чис­лять кото­рые мож­но бес­ко­неч­но, так отно­сить­ся к сво­ей рабо­те и к сво­ей семье, и тогда ника­кая мишу­ра не нуж­на. Это мы испор­ти­ли сло­ва неуме­лым с ними обра­ще­ни­ем, а сто­я­щие за ними поня­тия – по-преж­не­му самое важ­ное и цен­ное в жиз­ни; все же наши тара­ка­ны – лишь неосо­знан­ные попыт­ки замас­ки­ро­вать свое этим поня­ти­ям несо­от­вет­ствие.

Деся­то­го апре­ля мир каж­до­го, кому посчаст­ли­ви­лось общать­ся с Андре­ем, стал ощу­ти­мо злее, враж­деб­нее, пошлее, крик­ли­вее. Про­моз­г­лее. Нам оста­ет­ся толь­ко пом­нить и пытать­ся ради его памя­ти самим ста­но­вить­ся чуть луч­ше – как мы неиз­беж­но ста­но­ви­лись луч­ше в про­цес­се обще­ния с ним.

http://ntsil.livejournal.com/240560.html

См. так­же:

Пер­со­наль­ная стра­ни­ца А. Зеле­вин­ско­го http://www.math.neu.edu/zelevinsky/andrei.html Некро­лог на сай­те факуль­те­та мате­ма­ти­ки Northeastern University www.math.neu.edu/news/andrei-zelevinsky-1953–2013/11_april_13

Сло­ва памя­ти его доче­ри Кати (in English) http://veritykindle.livejournal.com/77694.html

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Связанные статьи

avatar
  Подписаться  
Уведомление о
Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...
 
 

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: