- Троицкий вариант — Наука - http://trv-science.ru -

Слабая «видимость» российской и украинской науки

Владимир Московкин

Владимир Московкин

Одной из ключевых проблем постсоветской науки является ее слабая «видимость», а следовательно, и слабая глобальная конкурентоспособность. Отмечаются очень слабые темпы роста публикаций и их цитирования в базах данных Web of Science и SCOPUS. В последнее время в ведущих постсоветских странах — России и Украине — этой проблеме начали уделять особое внимание, но каких-либо эффективных точечных мер не выработано. Но если в Украине вообще нет средств для поддержки науки, то в России большие деньги, выделяемые на развитие сети федеральных и исследовательских университетов, нанотехнологий, лабораторий мирового класса (мегагранты), до сих пор не улучшили «видимость» результатов отечественных научных исследований.

Для решения этой проблемы, на наш взгляд, нужно четыре малозатратные меры.

1. Кардинально улучшить «видимость» уже опубликованных результатов исследований, а следовательно, и их цитируемость, помогут интеграция России в международное движение открытого доступа и создание мощной сети электронных архивов открытого доступа в университетах и академических НИИ.

В основе данного движения лежит положение о том, что результаты исследований, выполненные за счет госбюджетных средств (за счет средств налогоплательщиков), должны выставляться в открытый доступ. На это нацелены все инициативы (Будапештская) и декларации (Берлинская, Шотландская, Белгородская и др.) открытого доступа к научному знанию. В качестве конкретного механизма реализации этих инициатив и деклараций были разработаны Institutional OA (Open Access) Mandates, размещаемые в их регистре (проект ROARMAP). В нем сейчас зарегистрировано более 250 OA-мандатов, среди которых три российских и семь украинских. Российские приняты благодаря усилиям проф. С.И. Паринова из ЦЭМИ РАН, реализующего программу «Открытый доступ» в рамках деятельности Отделения общественных наук РАН. Наша аналогичная программа реализуется в рамках деятельности Приграничного белорусско-российско-украинского университетского консорциума. В 2008 году мы приняли первую на постсоветском научном пространстве Белгородскую декларацию об открытом доступе к научному знанию и культурному наследию, в результате чего в прошлом году количество украинских репозитариев открытого доступа превысило количество таковых в России.

Идеи открытого доступа к научному знанию в России воспринимаются очень плохо, всё направлено, наоборот, к закрытию, защите и коммерциализации знаний. В этом, конечно, есть свой сенс, так как в условиях глобализации и открытого общества фундаментальное знание из открытого научного оборота может более эффективно перетекать в открытый, но уже торговый оборот в рамках ТРИПС (ВТО), в результате чего первоначально общедоступное знание становится баснословно дорогим. Это то, что мы назвали в ряде своих работ парадоксом открытого доступа. Огромная роль в этом процессе Института открытого общества Дж. Сороса говорит сама за себя. Тем не менее коль Россия хочет стать глобальным игроком в научной сфере, декларируя свое вхождение в глобальную и безудержную гонку за публикациями, импакт-факторами, рейтингами и т.д., согласно лозунгу «Publish or Perish», то ей никак не обойтись без скорейшей интеграции в международное движение открытого доступа.

России необходимо как можно быстрее в рамках деятельности РАН и Минобрнауки запустить две параллельные инициативы открытого доступа. В рамках этих инициатив, во всех федеральных и исследовательских университетах, а также в академических НИИ, должны быть созданы электронные архивы открытого доступа и приняты соответствующие мандаты (приказы), обязывающие ученых выставлять свои труды в открытый доступ, в случае если они выполнены при поддержке государственных средств и общественных фондов. Такой политики, как мы писали выше, придерживается Отделение общественных наук РАН во главе с ЦЭМИ РАН, в которой действует программа «Открытый доступ».

Так как используемое при создании электронных архивов открытого доступа программное обеспечение является бесплатным, а видимость размещенных в них научных публикаций по сравнению с обычными электронными библиотеками, институциональными и персональными сайтами намного увеличивается, то эффект от создания сети таких архивов будет огромным. Ученые, работающие на глобально конкурентоспособном уровне, уже давно сами стали выставлять в открытый доступ свои труды, особенно после того, как Харнад, Броди, Лоуренс и др. показали, что размещение ранее опубликованных статей в открытый доступ улучшает их цитирование в 3-5 раз в зависимости от импакт-фактора журнала, типа статей (обзоры цитируются лучше) и стран (англо-американские журналы цитируются лучше при прочих равных условиях).

Правовая сторона дела здесь такая. На базе Саутхемптонского университета уже относительно давно запущен проект SHERPA/ROMEO, на сайте которого размещаются издательские политики по самоархивированию и авторскому праву (четыре вида политик, различаемых по цвету). Все крупнейшие издательства мира, охватывающие журналы Web of Science и SCOPUS, разместили на этом сайте свои политики, включая издательство МАИК/Интерпериодика. Когда встает вопрос размещения Вашей статьи в открытый доступ (OA), Вы смотрите, кто издатель этого журнала, на сайте SHERPA/ROMEO читаете требования этого издательства по размещению Вашей статьи в OА-эмбарго, какой файл можно размещать в OA и др. Большинство издателей разрешают выставлять в OA авторский pdf-файл. Сейчас 300 издателей дают такое разрешение для издательских pdf-файлов, около 70-80 издателей дают разрешение на выставление издательских pdf-файлов статей в OA после различного времени эмбарго, и еще около 20 издателей дают такое разрешение после запроса к ним.

2. Необходимо гораздо большее представительство российских и украинских научных журналов в базах данных Web of Science и SCOPUS, причем приоритет должен быть отдан первой базе данных, так как она лежит в основе расчета большинства глобальных рейтингов университетов.

Введение как можно большего числа отечественных журналов в эти базы данных не должно быть самоцелью, так как без кардинального повышения их качества все они будут находиться в области притяжения нулевого импакт-фактора, как и множество других журналов со всего мира. Следовательно, здесь в большей степени нужны стратегии и политики по улучшению позиционирования отечественных журналов в мировых рейтинговых системах, о чем мы писали в газете «Поиск» (2012, № 40). Сама формула для расчета импакт-фактора журнала дает нам путь для его повышения: статьи должны быть объемные, с большим обзором литературы и ссылками на статьи этого журнала, а количество статей должно быть сведено к минимуму. Это не согласуется с нашей системой пропуска как можно большего количества проплаченных и фактически не рецензируемых статей, но от нее ранее или поздно придется отказаться.

общая публикационная активность Ирана, Турции, России и Украины (scopus, scimAgo)

общая публикационная активность Ирана, Турции, России и Украины (scopus,
scimAgo)

По опыту стран Латинской Америки и Китая также будут полезны правительственные гранты по поддержке отечественных журналов при отслеживании их продвижения по цепочке РИНЦ → SCOPUS → Web of Science. Суть такого отслеживания сводится к предлагаемой нами процедуре журнального бенчмаркинга, на основе которой мы хотим рассмотреть траекторию движения произвольного журнала по вышеуказанной цепочке, а сущность последнего состоит в мониторинге, сравнении с эталоном, достижении этого эталона (цели) за счет использования лучших практик. Допустим, мы запустили новый журнал, который пока не входит ни в какие базы данных. Мы ставим цель, в порядке значимости перечисленных баз данных, войти вначале в РИНЦ, используя для этого лучшие отечественные журнальные практики. Мы вошли в РИНЦ, далее ставим цель улучшения позиционирования в нем. Добившись здесь успеха, мы ставим цель вхождения в SCOPUS, а потом и улучшения позиционирования в нем. Добившись этой цели, мы ставим себе цель продвинуть наш журнал в базу данных Web of Science, статус которой выше, чем у базы данных SCOPUS.

3. Предоставление доступа отечественным исследователям к мировому репрезентативному потоку научной информации.

В советское время с этой задачей справлялся ВИНИТИ, успешно конкурируя с Институтом научной информации США. После распада СССР ситуация резко изменилась, но сейчас, после запуска в 2004 году Google Scholar, можно вполне отказаться от закупки дорогих баз данных Web of Science и SCOPUS, а также от множества электронных баз данных научной периодики, предлагаемых коммерческими издателями и их посредниками. Первые две наукометрические базы данных в единичных экземплярах для мониторинга научных систем в целом чрезвычайно полезны, но для исследователей достаточен бесплатный Google Scholar. Уже давно доказано, что он во многих областях знаний с запасом покрывает эти базы данных. Надо просто научить исследователей работать с этим инструментом, научить их идентифицировать мейнстрим в их областях исследований. Нужны обучающие семинары во всех НИИ и крупных университетах по использованию Google Scholar в поддержке научных исследований, несмотря на ожидаемое жесткое сопротивление со стороны продавцов коммерческих электронных баз данных. В рамках этих или отдельных семинаров необходимо также научить исследователей писать статьи для международно признанных журналов (известные на Западе курсы «Academic Writing») и рекламировать результаты своих исследований. Последнее должно достигаться за счет создания авторских профилей на платформах Web of Science, SCOPUS (там, где закуплены такие информационно-поисковые системы), Google Scholar и Research Gate, а также управления публикациями в них.

4. Необходимо стимулировать ученых к публикации их статей в журналах, входящих в базы данных Web of Science и SCOPUS.

Ниже приведем шокирующие графики динамики «скопусовских» публикаций России и Украины в сравнении с Ираном и Турцией, которые мы получили на платформе SCIMA-GO с помощью оператора «Compare» (см. рисунок).

Динамика общей публикационной активности рассматриваемых стран характеризуется очень медленными трендами для России (за 15-летний период рост публикаций составил всего 28%) и Украины (за 15-летний период рост публикаций составил 42%), сильным линейным ростом для Турции (шестикратный рост) и еще более мощным экспоненциальным ростом для Ирана (рост в 45 раз). В 2011 году Иран обошел Турцию, а в 2012 году и Россию по показателю общего количества публикаций.

Причина того, что Иран и Турция, начиная с середины 90-х годов, обеспечили быстрый рост «конвертируемых» публикаций своих ученых, проста. Они ввели стимулирующие меры для роста публикационной активности, а также эффективно продвинули лучшие свои национальные журналы в базы данных Web of Science и SCOPUS. Восемь лет назад украинский биолог Александр Демченко в газете «Зеркало недели» (2005, № 17) впервые обнародовал турецкий опыт стимулирования, который состоял в том, что размер гонорара в этой стране составлял от 100-300 долл. США за опубликованную статью в зависимости от импакт-фактора журнала. Близкая грантовая схема была внедрена в середине 90-х годов Министерством науки, исследований и технологий Ирана. В настоящее время, согласно этой схеме, можно получить правительственный грант в размере 20 тыс. евро за десяток статей, опубликованных в журналах, входящих в базу данных Web of Science. Кроме того, за каждую такую статью государственный университет выплатит от 300-500 евро (пример Тегеранского университета). Отсюда и следует экспоненциальный рост публикаций в Иране.

Отмечу, что схемы публикационных правительственных грантов и университетских микрогрантов внедряют многие амбициозные развивающиеся страны, которые претендуют на роль лидеров в мире (Китай) или в своих регионах (Иран, Турция, Бразилия). Китай, второй после США игрок на поле публикационной активности, имеет два глобальных университетских рейтинга и провел в них, по объективным публикационным показателям, множество своих университетов. Иран в прошлом году обошел по SCOPUS-публикациям Россию и имеет образцовую систему университетов с лучшим их позиционированием в глобальных университетских рейтингах, чем Россия. Турция при существующих трендах скоро обойдет Россию по SCOPUS-публикациям, имеет свой высококачественный глобальный университетский рейтинг (URAP) c развитой системой высококлассных университетов.

Используя иранский и турецкий опыт, достаточно ежегодно выделять из приблизительно 300 млрд руб. российского бюджета на науку 0,04% на улучшение публикационной активности российских ученых (120 млн руб.) в виде 10 тыс. публикационных микрогрантов (12 тыс. руб. — один микрогрант в расчете на одну статью), и мы будем иметь гарантированные 10% ежегодного роста публикаций, в случае если они не будут входить в фоновый тренд российских публикаций (см рисунок).

Чтобы начать эту работу, надо представлять потенциал наших исследователей и их распределение по университетам и НИИ. Мы сейчас даже не знаем точно, сколько у нас ученых публикуется в «конвертируемых» журналах и где они работают. То есть запуску стимулирующей грантовой схемы должна предшествовать серьезная исследовательская работа, которая в дальнейшем должна перерасти в постоянную бенчмаркинговую деятельность. Но этим должен кто-то заниматься, понимая специфику бенчмаркинга.

Заключение. Коль Россия и Украина приняли правила игры, действующие в глобализированном научном мире, в основе которых лежит изнуряющая гонка за публикациями, импакт-факторами и рейтингами, то они должны уметь минимизировать издержки принятия этих правил игры и не скатиться к китайской ситуации, где каждый третий исследователь грешит плагиатом и фабрикацией данных (Publish or perish in China //Nature, 2010, Vol.463).

Владимир Московкин,
докт. геогр. наук, профессор кафедры мировой экономики
Белгородского государственного национального
исследовательского университета,
и.о. зав. кафедрой экологии и неоэкологии Харьковского
национального университета им. В. Н. Каразина

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Связанные статьи