«Война была очень сложным испытанием»

Пра­во­за­щит­ник, мате­ма­тик-про­грам­мист, близ­кий кол­ле­га А.Д. Саха­ро­ва Алек­сандр Пав­ло­вич Лавут и его жена Сима Бори­сов­на Мостин­ская, выпуск­ни­ки мех­ма­та МГУ, рас­ска­зы­ва­ют о том, как для них нача­лась и закон­чи­лась Вели­кая Оте­че­ствен­ная вой­на (эта пуб­ли­ка­ция – элек­трон­ное при­ло­же­ние к интер­вью об А.Д. Саха­ро­ве, ТрВ-81 от 21 июня 2011 г.):

– Как Вы узна­ли о войне?

А.П. Лавут: Мне было 12 лет. Мы тогда жили на даче, кото­рую сня­ли на лето. Это был один из дач­ных посел­ков в Пуш­ки­но или воз­ле Пуш­ки­но по Яро­слав­ской доро­ге. Мы толь­ко выеха­ли на дачу, я был там с мате­рью, а отец был в боль­ни­це, его гото­ви­ли к опе­ра­ции. Обыч­ный день. По-мое­му, я катал­ся на вело­си­пе­де по ули­цам посел­ка. О войне услы­шал, кажет­ся, на ули­це. Там был гром­ко­го­во­ри­тель, но я не очень осо­знал, что слу­чи­лось… Пом­ню, что мы тут же собра­лись и при­е­ха­ли в Моск­ву, домой. Доволь­но быст­ро я понял, что все это очень серьез­но и печаль­но. В нача­ле я, как и мно­гие под­рост­ки мое­го воз­рас­та, дума­ли, что как хоро­шо, что вой­на, что мы быст­ро раз­гро­мим фаши­стов. Но такие мыс­ли, если у меня и были, то очень недол­го.

Я пом­ню, что меня тогда уди­ви­ло: речь Моло­то­ва была пере­да­на по радио в пер­вый же день, а речь Ста­ли­на, как все зна­ют, с боль­шим опоз­да­ни­ем, по-мое­му, толь­ко 3 июля 1941 г. Опе­ра­цию отцу, кото­рый тогда лежал в Инсти­ту­те пита­ния (это было свя­за­но с желу­доч­ны­ми дела­ми) делать не ста­ли, из кли­ни­ки он выпи­сал­ся. Мы ста­ли доволь­но ско­ро соби­рать­ся в эва­ку­а­цию. Мно­гие эва­ку­и­ро­ва­лись уже в октяб­ре 1941 года, когда в Москве была пани­ка, а мы уеха­ли гораз­до рань­ше, отча­сти из-за болез­ни отца.

– Как Вы встре­ти­ли День Побе­ды?

Мы тогда жили на Солян­ке. Часа в 3 утра, может в 4, уже гудел весь город, мы уже зна­ли, конеч­но. Я тогда зани­мал­ся англий­ским язы­ком с част­ной учи­тель­ни­цей. Несмот­ря на ожи­да­ние празд­ни­ка, я поехал на урок, но он как-то недол­го про­дол­жал­ся, потом поехал в центр и ока­зал­ся на Манеж­ной пло­ща­ди. Она была вся запол­не­на тол­пой, когда в тол­пе ока­зы­вал­ся воен­ный чело­век, то неза­ви­си­мо от зва­ния люди его хва­та­ли и начи­на­ли качать. На Манеж­ную тогда выхо­ди­ло аме­ри­кан­ское посоль­ство, его потом пере­ве­ли в дру­гое место. А в то вре­мя оно нахо­ди­лось в зда­нии рядом с гости­ни­цей «Наци­о­наль», вто­рой дом от ули­цы Горь­ко­го. Хоро­шее зда­ние, доволь­но кра­си­вое. И там был длин­ный бал­кон, на нем сто­я­ли пред­ста­ви­те­ли посоль­ства. Кто-то был, кажет­ся, в воен­ной фор­ме. Тол­па кри­ча­ла «Ура», а они вре­мя от вре­ме­ни про­из­но­си­ли одно и то же. “Long live Stalin! …President Truman! …Whinstone Churchill!”. Пер­вым из веж­ли­во­сти – про Ста­ли­на. И ответ­ное «Ура!». В общем, была очень радост­ная атмо­сфе­ра. На Крас­ную пло­щадь я, пом­нит­ся, тоже про­шел, но сна­ча­ла был Манеж­ной, это я хоро­шо пом­ню.

– А это было имен­но на Манеж­ной, а не на Крас­ной пло­ща­ди? Та была закры­та?

Откры­та. По Крас­ной пло­ща­ди даже какое-то вре­мя ходи­ли трам­ваи, не гово­ря уж о маши­нах. Я это хоро­шо знаю, пото­му что я со сво­ей Солян­ки уже позд­нее ходил в уни­вер­си­тет, пеш­ком было быст­рее все­го, я очень быст­ро ходил. Я пере­се­кал по диа­го­на­ли Крас­ную пло­щадь, потом по диа­го­на­ли Манеж­ную, а потом уже это как-то запре­ти­ли.

* * *

Вспо­ми­на­ет Сима Бори­сов­на Мостин­ская:

– Как Вы узна­ли о войне?

С.Б. Мостин­ская: Мне было 12 лет. Я закон­чи­ла 5-й класс, и нача­лась вой­на. При­шла домой, рас­ска­за­ла, что услы­ша­ла на ули­це, а брат мой гово­рит: «Кто-то там бол­та­ет, а ты слу­ша­ешь». Мы жили за горо­дом, в Лосин­ке, кото­рая сей­час уже часть Моск­вы. У нас была такая малень­кая квар­тир­ка, ведом­ствен­ная, из того ведом­ства, где рабо­тал папа. Непо­да­ле­ку от домов была такая гор­ка и очень хоро­шая пес­ча­ная поч­ва и там сра­зу ста­ли копать тран­шею. Эту тран­шею выко­па­ли не очень глу­бо­ко, 1 м. 50 см., навер­ное, и свер­ху закры­ли дос­ка­ми. Это было наше бом­бо­убе­жи­ще. Вна­ча­ле в слу­чае тре­во­ги все туда ходи­ли, бра­ли с собой малень­кие сумоч­ки с доку­мен­та­ми, пас­пор­та­ми и день­га­ми и сиде­ли в этом пес­ке, раз­го­ва­ри­ва­ли. Потом, когда был отбой, все выле­за­ли. Но ходи­ли в эту щель толь­ко пер­вое вре­мя. Я не могу точ­но ска­зать, сколь­ко вре­ме­ни, но толь­ко пер­вое вре­мя. Потом во вре­мя тре­во­ги все уже сиде­ли дома.

А в авгу­сте 41 года мы эва­ку­и­ро­ва­лись и то же из папи­но­го учре­жде­ния. Недав­но в Саха­ров­ском цен­тре демон­стри­ро­ва­ли 1 часть филь­ма «Эва­ку­а­ция». Обе­ща­ли еще 2 и 3 части, но еще не пока­за­ли. Он повест­ву­ет о том, как страш­но про­хо­ди­ла эва­ку­а­ция, что люди теря­ли друг дру­га, мама теря­ла ребен­ка. Потом я у Пано­вой я тоже чита­ла, как из Ленин­гра­да эва­ку­и­ро­ва­лись дет­ские сады, это что-то ужас­ное. У нас это­го ниче­го не было, пото­му что мы еха­ли орга­ни­зо­ван­ным поряд­ком.

При­вез­ли нас в город Киров (Вят­ка), а еха­ли мы туда … (сей­час туда поезд идет мень­ше суток) пяте­ро суток, при­чем не в чело­ве­че­ских ваго­нах, а в теп­луш­ках. Там был дере­вян­ный настил, соло­ма. Я един­ствен­ное не пом­ню, как попа­ли в Киров наши вещи. Вещи какие? Толь­ко мяг­кие, конеч­но: оде­я­ло, белье. И нас посе­ли­ли. Для это­го было спе­ци­аль­ное сло­во…

А.П. Лавут под­ска­зы­ва­ет: Уплот­не­ние.

Была какая-то шко­ла или тех­ни­кум, такое хоро­шее зда­ние, доре­во­лю­ци­он­ны­ми сте­на­ми. И нас в это зда­ние посе­ли­ли всех-всех, кто при­е­хал с этим эше­ло­ном. Это был класс, очень боль­шая ком­на­та и она была раз­де­ле­на на три части фанер­ны­ми пере­го­род­ка­ми. Со мной был еще млад­ший брат. Стар­ших бра­тьев с нами не было, совсем стар­ший был на 3 кур­се уни­вер­си­те­та, он при­бе­жал из МГУ, когда там начи­на­лись пани­ка. Уви­дел, что там валя­лись тет­ра­ди, книж­ки, а нико­го из началь­ства не было. И он позво­нил на рабо­ту отцу и тот ска­зал, что все уже эва­ку­и­ру­ют­ся, все нахо­дят­ся на желез­ной доро­ге на Яро­слав­ском вок­за­ле. Брат помчал­ся туда искать отца. Нашел отца и поехал с этим эше­ло­ном к нам в Киров.

Учре­жде­ние отца тоже эва­ку­и­ро­ва­лось в Киров, но отец ско­ро вер­нул­ся в Моск­ву, он совсем не дол­го с нами пожил. А брат уехал в Сверд­ловск, где был уни­вер­си­тет­ский мех­мат. Он был в двух местах: в Таш­кен­те и Сверд­лов­ске. И брат поехал туда и пошел в уни­вер­си­тет, его зачис­ли­ли и он про­дол­жал учить­ся, но в ско­ро­сти я не знаю, когда точ­но, может быть, в 1942 году зимой или вес­ной.. Спро­сить неко­го, мой брат умер. Стар­ший брат, на восемь лет меня стар­ше. …Его при­зва­ли в Ака­де­мию им. Жуков­ско­го, кото­рая была там в Сверд­лов­ске. Потом он ее закон­чил и стал воен­ным. Но он был не стро­е­вым воен­ным, а инже­нер­ной части (такие белые погон­чи­ки). А сле­ду­ю­щий брат, кото­рый бли­же ко мне по воз­рас­ту, он при­е­хал с нами, но ему не сиде­лось, и он быст­ро вер­нул­ся в Моск­ву. В Москве он до нача­ла вой­ны посту­пил в артил­ле­рий­скую спец­шко­лу. Так что в эва­ку­а­ции я была толь­ко с млад­шим бра­том. У меня было три бра­та…

В шко­ле мы не учи­лись, они были все закры­ты. Одно ста­рое зда­ние шко­лы взя­ли под гос­пи­таль. И мы не учи­лись совсем. Потом было новое зда­ние шко­лы. Трех­этаж­ное зда­ние, длин­ное дере­вян­ное зда­ние и мы там учи­лись. Потом и его отда­ли под гос­пи­таль. При­бы­ва­ло очень мно­го ране­ных, и мы ходи­ли к ним в гос­пи­таль. Была такая груп­па, мы раз­вле­ка­ли ране­ных, тех, кото­рых не могут дви­гать­ся, тех надо было покор­мить. Потом мы им пели какие-то пес­ни.

– Т.е. Вы несколь­ко лет не учи­лись в шко­ле?

– Отец все вре­мя мне гово­рил: «Ты так про­сто не сиди, ты зани­май­ся! Возь­ми учеб­ник мате­ма­ти­ки и решай зада­чи». Ну, я лени­лась, но где-то зимой нас при­гла­си­ли учить­ся какой-то музей, по-мое­му, Горь­ко­го. Мы там ста­ли учить­ся. И вес­ной 42 года, когда при­шло вре­мя экза­ме­нов за 6-ой класс, у нас было все­го 2 экза­ме­на. Мы писа­ли дик­тант и что-то реша­ли. В мар­те 43 года мы вер­ну­лись в Моск­ву, у нас было раз­ре­ше­ние.

А.П. Лавут: А когда ты пас­ла сви­ней?

– Когда закон­чи­ла 6-й класс, с 14 лет заби­ра­ли в кол­хоз, а мне не было 14, толь­ко 13,5, т.к. я сен­тябрь­ская. Я маме гово­рю: «Слу­шай, я поеду в кол­хоз», а она: «Ты же малень­кая еще, не надо, оста­вай­ся». «Нет, испол­нит­ся мне 14, при­дут к тебе домой и аре­сту­ют», – ска­за­ла я и уеха­ла в кол­хоз. Мы там жили до кон­ца октяб­ря 42 года. Пита­лись, не пой­мешь чем. Остав­ля­ли на хозяй­ство одну дежур­ную. Я толь­ко сей­час думаю: как я одна ходи­ла в лес? С боль­шим вед­ром и соби­ра­ла гри­бы вся­кие: сыро­еж­ки и пр. Вари­ли боль­шой-боль­шой котел супа. У нас в отря­де была учи­тель­ни­ца немец­ко­го Сте­фа­ния Анто­нов­на (до сих пор ее имя пом­ню!).

Хле­ба пона­ча­лу не было. Когда созрел новый уро­жай, нам ста­ли печь немнож­ко хле­ба. И дава­ли так назы­ва­е­мый обрат. Когда коров подо­ят, отда­ют на мас­ло­бой­ки, там это оста­ет­ся, оно похо­же на жид­кий кефир, как про­сто­ква­ша. Этим пита­лись. Осе­нью 42 года, конеч­но, ста­ло лег­че, а то у меня такой был ави­та­ми­ноз, на голо­ве обра­зо­вал­ся такой кол­тун, воло­сы слип­лись. Все в гное, золо­ту­ха что ли, как гово­ри­ли рань­ше, так что мне, девоч­ке, очень корот­ко постриг­ли воло­сы, не было ника­ких лекарств. И на руках у меня были боль­шие с палец нары­вы.

– Ниче­го не сажа­ли? Ого­род?

– Какой сажа­ли! Мы рабо­та­ли сна­ча­ла на про­пол­ке, потом коси­ли. И мы дер­га­ли лен. А у льна стеб­ли жест­кие, но кра­си­вые с мел­ки­ми голу­бы­ми цве­точ­ка­ми. Потом я пошла пасти сви­ней. (Сме­ет­ся).

– Как Вы встре­ти­ли Побе­ду?

– Ой, я боле­ла. В день Побе­ды я боле­ла и зави­до­ва­ла сво­е­му млад­ше­му бра­ти­ку, кото­рый поехал с папой в Моск­ву на элек­трич­ке. Мы тогда были в Лосин­ке уже. А я при­жи­ма­лась к окош­ку и смот­ре­ла в сто­ро­ну Моск­вы, что­бы хотя бы уви­деть заре­во салю­тов. Но в день побе­ды пара­да не было, он был 24 июня на Крас­ной пло­ща­ди и мы с папой пошли смот­реть. Был дождь, лико­ва­ли, конеч­но.. День побе­ды – насто­я­щий празд­ник!

– Вой­на для вас была слож­ным испы­та­ни­ем?

– Конеч­но!

А.П. Лавут: То, что Сима Бори­сов­на ска­за­ла, что эва­ку­а­ция была хоро­шо орга­ни­зо­ва­на, объ­яс­ня­ет­ся тем, что ее отец рабо­тал в Нар­ко­ма­те путей сооб­ще­ний. Так что им про­ще было.

С.Б. Мостин­ская: У папы была бро­ня, но одна­жды его чуть не при­зва­ли в армию. И мама как буд­то теле­па­ти­че­ски это узна­ла. Мы жили в Киро­ве, папа был в Москве, и мама гово­ри­ла: «Я вол­ну­юсь, что-то там не в поряд­ке», и дей­стви­тель­но отца вызва­ли в воен­ко­мат и собра­лись брать в армию. А на рабо­те вспо­ло­ши­лись: у него бронь, он какой-то началь­ник. И его вер­ну­ли, хотя он уже был в воен­ко­ма­те. А мама чув­ство­ва­ла все, что про­ис­хо­дит с отцом.

А когда, мы вер­ну­лись в Моск­ву, я пошла учить­ся в свою шко­лу, а ребя­та мое­го клас­са, конеч­но, впе­ред ушли, я это­го ниче­го не зна­ла, нача­ла с двой­ки по алгеб­ре (Сме­ет­ся). Но потом догна­ла. Мы ходи­ли за Лосин­кой в кол­хоз, там дер­га­ли мор­ков­ку, реза­ли коча­ны капу­сты.

– Рань­ше дети быст­ро взрос­ле­ли, вас в 14 лет счи­та­ли уже взрос­лы­ми?

Конеч­но! Когда мы жили в Киро­ве в кол­хо­зе, у нас была одна учи­тель­ни­ца на 13 чело­век. И всё! Дерев­ня была глу­хая-глу­хая, мы писа­ли пись­ма роди­те­лям, но очень ред­ко.

За рабо­ту в кол­хо­зе под Киро­вом мне дали два меш­ка ржи. Папа поехал в коман­ди­ров­ку в Киров, и ему ска­за­ли, что надо обра­тить­ся к учи­тель­ни­це, кото­рая с нами была, и она дей­стви­тель­но каким-то обра­зом устро­и­ла эти два меш­ка. Папа при­вез эту рожь домой. У нас непо­да­ле­ку в Лоси­хе сто­я­ла мель­ни­ца, и мы пошли молоть муку. Я во вре­мя вой­ны так меч­та­ла поесть зава­ри­ху. А тут у меня ржа­ной муки целый мешок. Богат­ство! Потом я еще мор­ков­ки насо­би­ра­ла. Я сиде­ла, зани­ма­лась, раз мор­ков­ку почи­стишь и гры­зешь…

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Связанные статьи

avatar
1 Цепочка комментария
0 Ответы по цепочке
0 Подписки
 
Популярнейший комментарий
Цепочка актуального комментария
1 Авторы комментариев
Нина Авторы недавних комментариев
  Подписаться  
Уведомление о
Нина
Нина

Алек­сандр Пав­ло­вич и Сима Бори­сов­на, СПАСИБО!!!Здоровья!Здоровья!Здоровья!
Низ­кий Вам обо­им поклон. Ваша Нина Лип­ская

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: